Чтение онлайн

Я видел, что грядущий год будет полон для Норы всевозможных приятных открытий под неусыпным контролем мадам Лепешо, всегда готовой прийти на помощь или дать совет. Мы условились, что о дате прибытия Норы в школу сообщим чуть позже письмом, хотя сделать это надлежало как можно быстрее.

Мистер Чапмен предположил, что было бы неплохо обеспечить Нору одеждой и другими вещами, необходимыми молодой леди ее положения. Доброжелательная француженка одобрила идею представителя мистера Джойса, хоть и настояла на том, чтобы он самолично отправился с ней по магазинам. Мой поверенный, конечно же, не мог не согласиться. Поскольку мадам ничего не подозревала о моей роли во всем этом деле, мне было позволено поехать с мистером Чапменом.

Все эти хлопоты заняли немало времени, и мы смогли отправиться в обратный путь лишь на пятый день после моего отъезда из Коннемары. Наш корабль отчалил от берегов Франции поздно вечером, а утром, по прибытии в Англию, мы, позавтракав, отправились в контору мистера Чапмена забрать пришедшие на наши имена письма.

Я получил целых два. С первым мне пришлось отойти к окну и укрыться за занавесками, чтобы можно было тайком поцеловать каждую строчку. Почерк Норы мне был совершенно незнаком, но я знал, что письмо от нее.

Пытались ли вы, достигшие экватора своей жизни, припомнить чувство, охватившее вас, когда вы сжимали в руках первое письмо от любимого человека? Смогли ли вы найти на обширной равнине обыденной жизни, исполненной утраченных иллюзий и разбитых надежд, хоть какой-то отблеск, хоть какое-то смутное воспоминание о гордости и ликовании, что охватили вас в тот момент? И возможно ли очнуться от летаргии повседневности, чтобы вновь ощутить поток горячей крови, струящейся по жилам и пробуждающей во всем теле сладкую дрожь предвкушения?

Я сжимал в руках письмо Норы, и мне казалось, что всего один шаг – и смогу заключить в объятия ее саму, любовь всей моей жизни. Я с величайшей осторожностью распечатал письмо, ибо все, чего касались ее руки, было для меня свято, и начал читать послание от ее сердца моему.

«Мой дорогой Артур!

Надеюсь, ваше путешествие прошло удачно, а пребывание в Париже оказалось приятным. У нас с папой все хорошо. Мы получили прекрасные вести от Юджина: что его наняли на более престижную работу. Мистера Сазерленда мы видим каждый день. Он говорит, что все идет именно так, как вы и хотели. После вашего отъезда мистер Мердок взял жить к себе старого Мойнахана. Они все время проводят вместе, и Мойнахан постоянно пьян. Папа считает, что мистер Мердок замыслил что-то дурное. Мы будем очень рады видеть вас снова. Боюсь, это письмо покажется вам странным, но, как вы знаете, писать письма для меня непривычно. Но поверьте: все, что я вам пишу или говорю, идет от сердца. Я получила ваши письма, и у меня нет слов, чтобы передать, какое удовольствие доставило мне их чтение и как я дорожу каждым из них. Папа шлет вам привет. Как описать словами то, что я чувствую? Пожалуй, пока лучше и не пытаться. Возможно, потом у меня получится это лучше. Нора».

Как же меня разочаровало письмо! Да и возможно ли удовлетвориться написанными на бумаге словами, если раньше они срывались с губ оттенка лепестков розы, приправленные нежным взглядом любимых глаз? И все же то письмо юной крестьянки, не имеющей образования и житейской мудрости, было пронизано такой бесхитростной искренностью и любовью, что вряд ли кто-то другой смог бы подобрать более подходящие и проникновенные слова.

Перечитав письмо Норы несколько раз и опасаясь, что мистер Чапмен обратит внимание на мою чрезвычайную им увлеченность, я переключил внимание на другое письмо, от Дика. С ним я вернулся к столу, за которым сидел мистер Чапмен, погруженный в собственную корреспонденцию.

Вряд ли нужно передавать подробное содержание письма, ибо оно оказалось довольно длинным и исчерпывающим. Мой друг не поскупился на чернила, в деталях описав каждый предпринятый им шаг. Он, как и было условлено, встретился с мистером Кейси, чтобы обсудить и уладить все дела. Поверенный времени даром не терял. Удача ему благоволила, и он вскоре выяснил, что почти все арендаторы земли на восточном склоне готовы были покинуть эти места, а потому продали свои участки с радостью. Поместье, у которого крестьяне арендовали землю, обанкротилось, так что мистеру Кейси не составило труда его выкупить и сдать в аренду немногим желающим на весьма выгодных условиях. В результате после соблюдения определенных формальностей и перевода некоторой суммы денег я становился владельцем всей горы с прилегающими к ней землями и несколькими участками, расположенными по соседству. Письмо содержало еще несколько интересных новостей. Дик рассказал мне о том, что, стремясь посильнее досадить Джойсу, Мердок окончательно перекрыл ручей, доставлявший воду с его участка на поля утесов, завалив огромными валунами узкую расселину в скале, из которой он вытекал. В результате этих действий и непрекращающихся дождей уровень воды в болоте поднялся до критической отметки, и Дик опасался, как бы не разразилась катастрофа. Его опасения подпитывались событиями на Нокнакаре. В результате работ стало очевидно разрушительное воздействие дождей. Отверстия, проделанные с таким трудом, забились, вследствие чего уровень болота поднялся настолько, что оно растеклось, вернувшись на прежнее место. Встревоженный таким поворотом, Дик в очередной раз предупредил Мердока об опасности, грозившей его дому, и вновь предостерег от разрушения твердых границ болота, однако тот, как обычно, не обратил на это никакого внимания, и встреча вновь закончилась скандалом, причем ростовщик выплеснул на него всю свою злость, поскольку к тому времени уже стало известно, что я стал собственником всей горы. Дик писал, что выражался Мердок в высшей степени отвратительно: проклинал меня и все мои приобретения, осыпал бранью Джойса и Нору, угрожал расправой. Орал, что нипочем не позволит мне завладеть сокровищем, даже если я куплю всю Ирландию целиком, а он – продаст душу дьяволу. Закончил Дик письмо в свойственной ему манере: «В общем, он так рассвирепел и наговорил столько мерзостей, что я не удержался и хорошенько врезал ему», а я подумал, что Мердоку здорово повезло, что в тот момент не оказалось рядом меня.

Дик также поведал о том, что я прочитал в письме Норы. После моего отъезда Мердок поселил у себя Барта Мойнахана и стал постоянно накачивать спиртным. Судя по всему, они вместе пытались определить местоположение сокровища, и когда думали, что их никто не видит, забредали на участок Джойса, чтобы подойти поближе к определенной части болота. В конце своего послания Дик писал:

«Я намерен проследить за ними в первую же темную ночь, поскольку не могу отделаться от ощущения, что вот-вот произойдет что-то страшное. Полагаю, тебя не слишком интересует сокрытое в земле сокровище, поскольку ты уже нашел на Нокколтекроре нечто гораздо более ценное. И все же, когда время Мердока истечет, сокровище будет принадлежать тебе, и я в качестве твоего доверенного лица просто обязан сделать все, что потребуется, для защиты твоих интересов. Я не раз замечал, какие злобные взгляды бросает Мердок на Мойнахана, будто хочет убить, и теперь всерьез опасаюсь за жизнь старика. Впрочем, я не хочу обвинять ростовщика в таких страшных намерениях, не имея возможности ничего доказать. И уж конечно, я не говорил о своих подозрениях ни одной живой душе. Но мне, ей-богу, будет гораздо спокойнее, когда этот мерзавец отсюда уберется».

К тому времени как я закончил читать письмо, мистер Чапмен тоже успел просмотреть свою корреспонденцию, и мы взялись за обсуждение текущих дел.

Дела, связанные с моим поместьем, приобретение Нокколтекрора, а также покупка кое-каких необходимых вещей, включая кольцо для Норы, задержали меня в Лондоне на несколько дней. Покончив с рутиной, я вновь отправился на запад Ирландии, а перед отъездом написал Норе, что прибуду в Нокколтекрор утром 20 октября. Отправил я послание и Дику, чтобы прислал за мной в Голуэй Энди утром 19 октября. Я предпочитал ехать в одиночестве, дабы избежать вынужденного общения со случайными попутчиками.

В Дублине я, как и было условлено, встретился с мистером Кейси. Вместе мы прошлись по многочисленным судам, конторам и банкам, дабы уладить бесконечные формальности, связанные с приобретением собственности. Но я не роптал и был готов к такому повороту событий, ведь бюрократическая система Ирландии поистине не знает себе равных.

Наконец все необходимые бумаги были подписаны и скреплены печатями, и ранним утром следующего дня мистер Кейси сел в экспресс до Голуэя, заняв место рядом с полноправным хозяином горы Нокколтекрор в качестве его официального поверенного в Ирландии.

Путешествие оказалось не слишком долгим, и уже в полдень мы сошли с поезда в Голуэе. Едва мои ноги коснулись перрона, я увидел встречавшего меня Дика. Он был бледен и явно чем-то обеспокоен, однако постарался ничем этого не выдать, и я понял, что он хочет дождаться, пока мы останемся наедине. С этим, правда, пришлось повременить, поскольку мистер Кейси пригласил нас к себе домой на обед, и мы не могли отказаться. В гости мы отправились пешком, несмотря на предложение поджидавшего нас у здания станции и улыбавшегося от уха до уха Энди «домчать до места за полминуты».

Покончив с обедом и запив его изрядной порцией превосходного портвейна, мы распрощались с мистером Кейси. Улучив момент, Дик шепнул мне на ухо:

– Через некоторое время предложи мне немного пройтись и отошли Энди. Мне нужно поговорить с тобой наедине, и чтобы ни одна живая душа не слышала!

– Хорошо, Дик. Случилось что-то серьезное?

– Более чем!

Проехав несколько миль по дороге, мы поравнялись с узкой полоской вересковой пустоши, и я попросил Энди высадить нас, а самому ехать дальше и подождать у ближайшего дома.