Чтение онлайн

Последним я увидел во сне, как мы с Норой сидели на валуне на полях утесов и сама природа улыбалась нам, исполненная счастья. Солнце светило, птицы щебетали в вышине, и наши сердца, бившиеся в унисон, звучали подобно песне. Внезапно раздался страшный гул – нечто среднее между ревом лавины и хлопаньем множества огромных крыльев. Мы в ужасе прильнули друг к другу в ожидании чего-то неизбежного. И вдруг с вершины горы хлынуло болото – отвратительная зловонная жижа невиданной мощи. И когда я прижал Нору к себе, чтобы мы могли вместе принять смерть, и услышал ее душераздирающий крик, весь этот грязный поток превратился в омерзительных извивающихся змей и хлынул в сторону моря.

Проснулся я с такими воплями, что перебудил почти всех обитателей гостиницы, которые тотчас же собрались в моей комнате. Дик вбежал первым и обнаружил меня мертвенно-бледным и обезумевшим от ужаса.

– Что стряслось, старина? А… вижу. Приснился кошмар. Расходитесь. С ним все в порядке. Просто дурной сон.

Однако прежде, чем я успел понять, что больше не нахожусь в мире теней, комната опустела, и я остался один. Я зажег свечу, кое-как оделся, понимая, что после пережитого уснуть наверняка не удастся, взял книгу и погрузился в чтение. Попытка оказалась успешной, и вскоре я позабыл причину своего беспокойства и не заметил, как заснул.

Проснулся я от стука в дверь. Книга со смятыми страницами валялась на полу возле кресла, а день уже вступил в свои права. Слуга сообщил, что мистер Сазерленд ждет меня к завтраку. Я ответил, что спущусь через несколько минут. Этого времени мне как раз хватило на то, чтобы умыться и привести себя в порядок. Дик ждал меня за столом. Обеспокоенно взглянув на меня, он с облегчением заметил:

– Вижу, кошмар не оставил следов на твоем лице. Да уж, старина! Похоже, это было нечто из ряда вон выходящее: кошмар среди кошмаров. Ты орал так, что разбудил бы и мертвого. По мне, подобные сновидения лишь усиливают контраст между темнотой ночи и светом грядущего дня.

А потом он пропел зычным голосом строки из старинной ирландской песни:

Мы принялись за завтрак, после которого я смог с чистой совестью заявить: ничто так не возбуждает аппетит, как добрая порция ночных кошмаров, а потом мы отправились на Нокколтекрор и, как обычно, остановились у подножия горы. Энди одарил меня красноречивым взглядом, однако не произнес ни слова, за что я был ему весьма благодарен.

– Хочу обойти вокруг горы и подняться на вершину, – сказал Дик. – Давай встретимся у Джойса часа в два.

– Хорошо, – кивнул я, – будем тебя ждать.

Когда я открыл калитку, раздался громкий лай, но тотчас же прекратился. Я знал, что Нора привязала мастифа, и подошел к двери. Мне не пришлось стучать: дверь сама распахнулась, и Нора упала в мои объятия. Когда я ее поцеловал, она прошептала мне на ухо:

– Я хотела выйти за калитку, но подумала, что тебе больше понравится, если встречу тебя здесь.

Когда мы рука об руку вошли в гостиную, она шепотом добавила:

– Тетя ушла за покупками, так что мы одни. Ты должен все мне рассказать.

Мы уселись на диван, и я поведал Норе обо всем, что нам удалось сделать после моего отъезда. Когда закончил рассказ о поездке в Париж, Нора закрыла лицо руками, и я понял, что она плачет.

– Нора! Не плачь, дорогая! Что случилось?

– О, Артур, я ничего не могу с собой поделать! Все это так чудесно! Я о таком даже мечтать не смела. – Нора убрала руки от лица, вложила мне в ладони и посмотрела на меня полными слез смеющимися глазами. – Артур, ты, как сказочный принц, сделал для меня все, чего я только могла пожелать. Благодаря твоей заботе у меня теперь есть новые платья. Мне было непросто позволить тебе это. Но ты прав: я должна одеваться, как и подобает твоей жене. Каждый раз, надевая одно из этих платьев, я буду думать о том, какое бы удовольствие это доставило тебе, но я должна заплатить за них сама. Ты ведь знаешь, что теперь я весьма богата: получила все деньги от продажи полей утесов. Отец говорит, что в моем новом положении они мне очень понадобятся, и даже слышать не хочет о том, чтобы забрать какую-то часть из них себе.

– Он прав, моя дорогая. И ты тоже права. Все будет так, как ты хочешь. А теперь расскажи, что здесь случилось, пока меня не было.

– Можно я приведу Турко? Мне так спокойнее. К тому же он должен познакомится с тобой и полюбить, иначе не сможет быть мне другом. – Нора с нежностью посмотрела на меня, а потом привела мастифа, с которым мы сразу же подружились.

То был поистине счастливый день! Мы еще раз обсудили учебу Норы в школе и назначили дату начала занятий. Между нами царило полное согласие. Когда же мы с Диком под покровом ночи возвращались в гостиницу, я думал о том, что, если впереди нас и поджидало какое-то зло, пусть кто-то из нас хотя бы почувствовал себя счастливым.

Было решено, что ровно через неделю – 28 октября – Нора отправится в школу. Отец довезет ее до Лондона, а мистер Чапмен переправит в Париж – такое пожелание высказал Джойс, добавив:

– Для тебя будет лучше, дорогая, если поедешь без меня. Забот и так достаточно: предстоит наладить общение с девушками, которые воспитывались в лучших условиях. Я тебя буду тока смущать.

– Но, папа, – запротестовала Нора, – я не хочу притворяться, к тому же слишком люблю тебя и горжусь тобой, чтобы стесняться родства.

Джойс ласково погладил волосы дочери:

– Нора, дорогая, все это так: ты всегда была хорошей послушной девочкой, в нашей с тобой жизни нет ни одного момента, который я хотел бы изменить, но я старше, дочка, и знаю о жизни поболе. Говорю тебе: так будет лучше для тебя и сейчас, и в будущем. Я поселюсь с Юджином, и, возможно, через некоторое время ты меня не узнаешь. Вот поживу в большом городе, присмотрюсь к тамошним обычаям и, может, приеду тебя навестить. Не забывай, что мы должны думать не тока о тебе, но и о других девушках. Не хочу, чтоб кто-то из них начал задирать перед тобой нос. Ведь эдак крепкой дружбы не добьешься. Думаю, школы везде одинаковы. Чем выше держишь голову, тем больше тебя уважают окружающие.

Слова Джойса были настолько мудры и правдивы, что ни у кого не нашлось возражений, и все единогласно согласились с его точкой зрения. Я вызвался проводить их до Лондона, но не далее. Джойс собирался отвезти дочь в Голуэй, купить для нее кое-какую одежду, чтобы в Париже лишь дополнить гардероб с помощью мадам Лепешо. Они намеревались отправиться в путь в пятницу, чтобы провести субботу в Голуэе, поскольку Нора хотела попрощаться со старыми школьными подругами из монастыря. Вернуться домой Джойсы планировали в понедельник, 25 октября. На следующее утро Джойс должен был забрать мое письмо мистеру Кейси, чтобы тот выплатил ему любую часть суммы от продажи земли. Я также попросил поверенного оказать помощь Джойсу и Норе, если таковая потребуется. Мне бы очень хотелось поехать с ними, но случай был слишком неподходящий. В означенный день отец и дочь выехали из Карнаклифа. Дождь лил как из ведра, но мы с Диком использовали все имеющиеся у нас средства, чтобы дорогие нам люди не промокли в пути. Когда дилижанс скрылся из вида, мы с другом отправились на Нокколтекрор. Дик собирался поговорить с Мердоком о передаче земли 27 октября, как и было прописано в договоре.

Привычно оставив Энди у подножия холма, мы поднялись к дому Мердока. Дверь была заперта, и хотя мы постучали несколько раз, ответа не последовало. Выйдя за ворота, мы пошли вверх по склону, так как Дик захотел показать мне место, где, по словам старика Мойнахана, последний раз видели французов. Обогнув каменный уступ, за которым простиралось болото, мы увидели у самой его кромки две фигуры, в которых узнали Мердока и Мойнахана.

– Они как раз на том месте, куда я перенес метку Мердока. И, кстати говоря, она на земле Джойса, – шепнул мне Дик.