Чтение онлайн

— Я же говорю — уходите! — ответил ему срывающийся голос сына. — Уходите как можно дальше! Меня… Меня никто этому не учил. Это — мое Предназначение… Спасти три мира…

— Это бред! — выкрикнул Григорий. — Это вовсе не Предназначение, это ерунда какая-то! Это очень опасно, повторяю тебе еще раз!

— Нет, не ерунда… — всхлипнув, ответил Тагара. — Я раздобыл заклинание Предназначения… У… Ладно — не важно у кого… И теперь я знаю, зачем я…

— Ну не для того ты, сын, родился, — хрипло зашептал в микрофон отец, — чтобы взлететь на воздух вместе со всеми этими железками! Люди рождаются не для этого!

— Люди — да, — глухо отозвался Тагара. — Только я не совсем человек. Я — маг… Ты это знал давно. С самого моего рождения. Я — маг, Меченный Знаком Лукавого! Ты ведь знал… знал…

— Знал… — почти прошептал в ответ ему отец. — Знал и не хотел, чтобы тебе досталась судьба мага. Меченого… Поэтому лгал тебе, прятал тебя, скрывал…

Голос его изменился. В нем зазвучало отчаяние.

— Напрасно… — сказал он, наверное, самому себе. — Все оказалось напрасно… Потому что судьба магов — это Предназначение. И оно — это Предназначение — никогда не бывает добрым… Это…

— Это всегда жертва, — глухо отозвался Тагара. Они, похоже, цитировали друг другу какое-то правило магов. Давно им обоим известное.

— Так вот, я родился для того, чтобы спасти три мира, — тихо шептал Тагара. — Этот — наш Странный Край, Темный Мир и Большую Землю… Мне от этого не уйти… Ты знаешь… Тут ничего не поделаешь… Ну, может, оно совсем не взорвется — все это… Просто перестанет действовать… Станет ни для кого не страшным. Просто умрет! Но вы все-таки уходите оттуда! Так —лучше…

— Перестанет действовать, — горько усмехнулся отец на том конце провода. — Да достаточно, чтобы хоть одна хлопушка из этого их Арсенала не выдержала и…

— Все будет хорошо, отец… — беспомощно произнес Тагара. И повторил: — Все будет хорошо…

— Мы… Я не уйду! — закричал неожиданно Григорий. — Я не уйду ни за что! Я останусь с тобой! Если хочешь, произноси свое проклятое заклинание! Я не уйду!

— Нет! Нет!! Нет!!! — заорал Тагара. — Уходи! Все!! Я не буду больше говорить!!! Только уходи!

В динамике раздались дикий лязг и хрип. В иллюминатор я увидел, что мальчишка с остервенением бьет металлическим стулом по вмонтированному в стол коммутатору.

Я принялся колотить по пуленепробиваемому стеклу, стараясь привлечь внимание впавшего в беспомощное неистовство Тагары. Но вряд ли он слышал хоть что-нибудь. Отчаяние и гнев владели им. И он ничего не видел и не слышал вокруг, пока не насытил этих монстров своей души — отчаяние и гнев. Только окончательно разгромив коммутатор, а вместе с ним и половину приборов, выведенных на стол-пульт, он повернулся к иллюминатору и, пошатываясь, подошел к нему.

С минуту мы смотрели друг другу в глаза. Потом я стал жестами, выражением лица, криком — совершенно бесполезным здесь — сигналить Тагаре.

«Не надо! — выкрикивал я абсолютно бессмысленные слова. — Не надо!» Выкрикивал и понимал, что не изменю в его и наших судьбах уже решительно ничего. Мальчишка с той стороны бронированной двери уперся руками в стекло и смотрел на меня так, как смотрят пассажиры из окон поезда, уезжающего навсегда.

Из динамика доносилось теперь только неровное потрескивание и хрип. Связь отсека с внешним миром была прервана. Я перестал паясничать перед иллюминатором и обессилено уперся в стекло руками точно так же, как и Тагара со своей стороны. Мы снова смотрели друг на друга — зрачки в зрачки. Время остановило свой бег. «Уходите! — беззвучно выкрикнул Тагара. — Уходите!» Я прекрасно понимал, что сделать уже ничего нельзя. Но так и не мог заставить себя оторваться от стекла, из-за которого неотрывно смотрел на меня Тагара — Меченный Знаком Лукавого. Маленький маг, узнавший свое Предназначение.

Брат тронул меня за плечо.

— Слышишь? — тихо спросил он.

Я замер. Издалека снизу — от самого фундамента скал — до меня донеслась вибрация. Характерная вибрация запускаемых движков тяжелых боевых машин. Я почти не улавливал слухом звука приведенных в действие мощных дизелей, а лишь ощущал их тяжелый, на грани инфразвука, рокот. Рокот этот прерывался фырканьем, подвыванием и скрежетом глохнущих и вновь запускаемых движков, и эта еле слышная, но мощная какофония была для нас мелодией прощания.

— Они уходят, — сказал Ромка. — Сейчас запускают моторы и уходят…

Тагара, наверное, тоже ощутил этот едва уловимый звук. Он последний раз взглянул на меня, махнул на прощание рукой и отвернулся. Не оглядываясь, отошел к забранному бронированным стеклом панорамному окну в глубине пультовой кабины и замер перед ним, глядя вниз, на площадку перед Вратами.

Я отвернулся от иллюминатора и окинул взглядом своих спутников. Ромка был напряжен и замкнут. Он с нескрываемой тревогой смотрел на меня и судорожно сжимал свой фиал. Похоже, он ожидал от меня решительных действий и не понимал того состояния паралича воли, в которое я впал в самый неподходящий момент. Я постарался взглядом дать ему понять, что со мной еще не все так плохо.

Аманеста застыла перед иллюминатором. Она тоже держала свой фиал в руках, но все ее внимание было поглощено тем, что происходило там, внизу. «Я подошел к ней и заглянул через плечо.

Из иллюминатора видна была только часть горной дороги, делающей пол-оборота вокруг подножия скалы, и залитые светом заката горные склоны вокруг. И на этот кусок дороги, захлебываясь натужным ревом — он стал уже слышен нам, — выползали двумя рядами, «плечо в плечо» танки нашего воинства. По обочинам, спотыкаясь и рискуя угодить под гусеницы, норовили не отстать от них взъерошенные всадники. Тарахтя, всех обогнал и скрылся за скалами геликоптер.

— Они уходят… — повторила Аманеста слова Романа. — И нам пора уходить…

Я последний раз обернулся на иллюминатор двери, ведущей в «комнату с кнопками». Узкая спина Тагары виднелась перед пыльным панорамным окном. Таким — угловатым, горьким силуэтом у окна — он и запомнился мне. «Прощай, — сказал я ему мысленно. — Прощай. И пусть случится чудо. Пусть с тобой все будет хорошо!»

Я решительно отвернулся от иллюминатора, быстрым шагом подошел к двери, ведущей в «предбанник» портала, и с остервенением принялся вращать маховик ее гермозапора.

— Пошли! — скомандовал я, отваливая в сторону тяжелую бронированную створку.

* * *

Пасть Червя встретила нас уже знакомым нам двоим — мне и Роману — зловонием. Впрочем, далеким еще от того, которое предстояло вытерпеть. Мы переглянулись. Аманеста не подала виду, что тошнота подступила к горлу, хотя ее и передернуло — рефлекторно, должно быть. За нее я был спокоен. Нервы у подруги Романа были покрепче стальных канатов.

Я приступил к короткому инструктажу:

— Я иду первым. Вы за мной. И не задерживайтесь. Только две-три минуты… Как только Пасть Червя успокоится… придет, одним словом, в исходное положение, сразу идет кто-то из вас. Делайте все в точности как я. Не бойтесь ничего. Будет очень… неприятно, но все это можно пережить. Я буду принимать вас на той стороне. Вы готовы?