Чтение онлайн

И мне не нравится, что ему не нравится, что ты ему нравишься.

Девон подняла бокал.

— Я не могла бы выразиться лучше.

— Серьёзно, как думаешь, в чём его проблема? — спросила Рейни. — Хлоя, лучше бы ему не пренебрегать твоей семьёй.

— Не только он так делал, — заметила Хлоя. Её семья печально известна, как её бабушка и Предводительница — Джолин — любила называть "разносторонней одарённостью".

Что, в грубом переводе, означало — они были мастерами во всех видах незаконного дерьма, особенно в подделке документов, хищении и взломе банковских счетов. И они совершенно этого не стыдились.

— Не думаю, что дело в этом, — вмешалась Харпер. — В смысле, до замужества с Ноксом я была Уоллис, и Кинан никогда не делал мне замечаний о нашей семье.

— Всё равно это не имеет значения, — сказала Хлоя. Кинан может быть декадентским соблазном, от которого слюни текут, но… — У меня в жизни уже есть алкоголик и ещё один мне не нужен.

Демоны предрасположены к развитию зависимостей, поэтому Хлоя знала множество заядлых игроков, наркоманов, адреналиновых наркоманов и алкоголиков. К сожалению, мать принадлежала к последней категории. Пенелопа пила, чтобы справиться с проблемами, снять стресс, расслабиться, уснуть, успокоиться, взбодриться — практически по каждому поводу. Но она не всегда была такой. Все начало катиться по наклонной, когда Хлоя и её брат-близнец Киран были подростками.

Харпер подтолкнула Хлою локтем.

— Нокс заверяет, что Кинан мог бы легко бросить пить, если бы действительно захотел.

Хлоя вздохнула.

— Да, да, ты это уже говорила. Но никто не носит с собой фляжку с водкой, если не зависим от алкоголя, так что я не куплюсь на эти оправдания.

Но я куплю нам выпивку. Серьёзно, нам нужно выпить. Пойду принесу… О, обожаю эту песню! Девочки, это же наша песня! Пойдём танцевать.

— Хлоя, только не на столе. Только не на столе!

— Уверен, что не хочешь услышать, что скажет Тея? — спросил Нокс Кинана, наблюдая за ним пронзительным взглядом. — Не то, чтобы я считаю, что ты должен. Ты же знаешь, я рад, что ты оборвал с ней все связи. Она не плохая, но никогда своим присутствием в твоей жизни не несла ничего хорошего. Просто хочу уверенности в том, что позже ты не поменяешь решение. Не хочу, чтобы это давило на совесть.

Кинан едва не усмехнулся.

— Я не так активно пользуюсь совестью, — отметил он. — Не знаю, почему бывшая вдруг попыталась связаться со мной через тебя, и могу честно сказать, мне это ни капельки не интересно. Это не изменится. Она слишком много раз входила в мою жизнь и уходила из неё, всегда говорила одно и то же, и каждое грёбаное слово было ложью. Я устал это слушать и сказал ей об этом, когда она в последний раз постучалась в мою дверь. — Это было шесть лет назад, и от воспоминания демон сжал кулаки.

Кинан впервые встретил Тею после того, как оказался в Рамсбрук-хаусе — приюте для осиротевших детей демонов. Нокс и другие стражи также прожили там большую часть детства. Кинану она понравилась, и, оглядываясь в прошлое, он мог сказать, что чувствовал вызов, брошенный её заоблачными ментальными стенами. Он хотел сквозь них пробиться.

Когда подростками они покидали Рамсбрук, Кинан позвал её с собой. Но, травмированная собственным опытом с общиной, Тея отказалась осесть, намереваясь переезжать с места на место, невзирая на опасности, с которыми сталкиваются бродячие демоны. Время от времени она появлялась в жизни Кинана, но никогда не задерживалась дольше, чем на несколько недель, несмотря на все обещания. Тея никогда не предупреждала, когда уедет. Она просто исчезала, будто Кинан даже не достоин прощания.

— Она, очевидно, слышала тебя громко и ясно, когда ты сказал, что больше вы не встречаетесь, потому что на этот раз она не пыталась связаться с тобой напрямую, — заметил Леви, жнец, который был не только стражем, но и телохранителем Нокса.

— С её стороны умный ход.

— Кинан, не думаю, что она хочет навредить, — добавил Леви. — Кажется, у неё неприятные воспоминания о прошлом, чтобы где-то осесть и пустить корни. Ей нужно чувствовать свободу, особенно после того, как она так долго времени провела в приюте.

Правда в том, что то воспитание может оставить у человека множество проблем. Кинан не мог сказать, что вышел из Рамсбрука уравновешенным человеком. Воинственный, деспотичный персонал в Рамсбрук получал огромное удовольствие от издевательствами над окружающими. Они наказывали за малейшую оплошность и наказания были суровыми. Они были настолько властны в попытках контролировать детей, что настаивали на психологическом подчинении — то, что Кинан отказывался им давать, поэтому его пребывание в приюте оказалось довольно тяжёлым. Хотя он не позволил прошлому слишком сильно повлиять на настоящее. Кинан не слишком зацикливался на детстве — в конце концов, его жизнь оказалась бы совсем другой, не встреть он Нокса и других стражей.

— Печально, что она не смогла держать дерьмо в себе, пока не стало слишком поздно, — заметил Танер — гончая и страж.

— В конце концов, у неё всё хорошо закончилось, — напомнил Кинан. — У неё есть пара и сын.

— Когда я услышал, что она хочет с тобой поговорить, навёл кое-какие справки, — сообщил Леви. — Тея недавно разошлась со своей парой. Он ей изменил. Я бы ей посочувствовал, не предавай она меня бесчисленное количество раз. Мне кажется, карма всех нас находит.

— Если так, то она всех нас поимела, — язвительно заметил Кинан.

Танер издал тихий смешок.

— Здесь ты не ошибаешься.

— Кинан, ты уверен, что не хочешь с ней поговорить? — спросил Нокс.

— Уверен, — ответил Кинан. — Ей нечего мне сказать, а я ничего не хочу слышать. — Тея была частью его прошлого, и он хотел, чтобы она там и осталась.

— Ладно, — сказал Нокс. — Я ей об этом сообщу.

Кинан удовлетворённо кивнул.

Нокс метнул взгляд к столу, за которым сидела его пара, и поджал губы.

— Можно с уверенностью сказать, что к моменту, когда придёт время возвращения домой, Харпер очень сильно накидается.

Кинан посмотрел туда же, и его взгляд безошибочно скользнул к женщине-имп слева от Харпер. Его тело напряглось. Руки сжались в кулаки. Член зашевелился — так всегда было рядом с Хлоей Уоллис. Она не была красива в традиционном понимании смысла, но в ней было что-то очень завораживающее. В том, как она говорила, смеялась, ходила и так полно воспринимала жизнь. Такая же блестящая и игристая, как бутылка шампанского, Хлоя была собственной вечеринкой. Её глаза были серыми и таинственными, как дым, а в их глубине постоянно горел озорной огонёк. Хлоя была маленькой и стройной, с самой гладкой на вид оливковой кожей.

Кинан часто ловил себя на том, что его взгляд опускается на её упругие груди, заставляя думать о яблоках, и часто ловил себя на том, что смотрит на аккуратную попку, когда девушка проходит мимо. Его внутренности сжимались всякий раз, когда изогнутый рот кривился в ленивой, дьявольской улыбке "Я знаю то, чего ты нет". И тебе хотелось быть посвящённым в эту тайну, хотелось улыбнуться в ответ. Хотелось насладиться её ртом, запустить пальцы в гладкие, чёрные как ночь волосы, которые она часто завязывала в высокий, непослушный хвост.