Чтение онлайн

— Не надоело? — Виснера не приближалась. Стояла у самой кромки низко гудящего щита, а вокруг нее танцевали несколько комков перекрученного металла, то и дело испускающие узкие раскаленные лучи. Коса проворно дернулась на звук, лезвие с шипением врезалось в щит. Винкорф Коэнт замер, склонив голову к плечу, и жадно вдохнул запах плавящегося металла. Стражи Виснеры выстроились правильным многоугольником, синхронно плюнули зарядами, заставив его отпрыгнуть в сторону.

— Мешают, — вокруг Винкорфа закружилась медная пыль. Она поднималась, танцевала, оседала на надоедливых игрушках Сотворящей, пока они не замолкли одна за другой. Вокруг пролилось достаточно крови, чтобы создать бурю. — В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ не хотел вас, — коса снова двинулась, намечая новый оборот.

— Но не нашел ничего лучше, — щит погас, погребенный пылью. Виснера щелкнула по замершему у самого ее носа лезвию косы. — Я скажу Стражам Крови, что ты не настроен говорить с ними. Но все же подумай о том, что Коэнт — это не только ты.

— Коэнт — это то, что я захочу, — сообщил Винкорф пустоте. Одно касание, и коса с тихим щелчком сложилась и вернулась в наспинное крепление. Но в чем-то Альсе’Схолах была права. Сотворящая и ее голоса оказывались правы много чаще, чем это нравилось Винкорфу.

— Я иду искать, — медная пыль взметнулась вокруг зыбким туманом, разлетелась, даря шепотки и отголоски. Его кровь не успела сбежать достаточно далеко. Но ее остаткам удалось неплохо спрятаться.

У нас есть собственные глаза. Так когда-то сказал В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ. Его слова рассыпали искры, пели и будили в сухой медной крови нечто… живое. За В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ нельзя было не следовать. Винкорф помнил острое сожаление, когда ему не хватило всего одного шага для высоты. Но позже, сжимая в руках осыпающееся пеплом огненное сердце Коэнты, он понял: так правильно. В те высоты безнаказанно мог подняться только В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ. Но кто-то должен был встретить его внизу.

Винкорф помнил, как небо опустело. Как владевшему миром с высоты полета стало тесно под созданной им Завесой. И в этот полет В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ не позвал никого. Его сила в последний раз разрезала небо, а они, скованные своими Сердцами, остались. Ждать? Винкорф не думал, что В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ нуждался в ожиданиях хотя бы на такт. Он не чувствовал ничего, кроме бесконечной высоты. Без В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ небо опустело, а те, кто пытался примерить его крылья, не заслуживали и взмаха косы. Когда Винкорф закрывал глаза, он верил, что когда-нибудь под небом снова будет довольно места для полетов. Возможно, тогда оно перестанет быть пустым?

Винкорф спустился к самой прибрежной кромке, смешивая морскую соль с собственной кровью, вслушиваясь в далекий шелест. Медные крылья раздались в стороны, устремились вверх, охватывая небо до самого горизонта. Несдерживаемое больше дыхание разносилось над водной гладью, но небо оставалось все таким же пустынным.

Падение скреп отозвалось гулом в костях. Достаточным, чтобы открыть глаза и разметать окутывающую его медную пыль. Винкорф позвал Коэнту и не заметил, как вырвал Огненное сердце из чьей-то слабой хватки. Как не заметил, что кто-то посмел сдержать его шаг. Коса пела, отмахиваясь от мечущихся вокруг пылинок. Скрипела, вгрызаясь в тяжелый металл тех, кто звал себя Стражами Крови. Остановилась, увязнув в леденящих светлячках Виснеры.

Винкорф остановился у входа в пещеры. Он помнил: острова соединялись через них с башней на берегу. Смещение скреп разорвало туннель, но не повредило всей сети пронизывающих остров пещер. И где-то там, в глубине, прятался отголосок его крови. Медная пыль кружилась вокруг, стелилась поземкой под ноги, и Винкорф тек за ней, все отчетливее различая тихий перезвон, знакомый и незнакомый одновременно. Он почувствовал: когда медная волна густым эхом пронеслась от Огненного сердца до самых песков, а коснувшиеся ее пылинки погасли, от границ во все стороны прыснули огоньки. Множество случайно оказавшихся поблизости и теперь спешащих убраться как можно дальше от разворачивающегося шторма. Будто успели ощутить нечто подобное совсем недавно. Он остановился, выбирая направление. Отголосок, ничтожная пылинка, едва мерцал, задыхаясь, но так и не решаясь коснуться ни одной из медных нитей. Выдать свое существование. Винкорф потянулся к нему, окутывая медной пылью, безжалостно наполняя силой едва протянувшиеся нити. Дыши. Сколько бы поколений их не разделяло — это все еще кровь его крови. Пылинка прижалась к нему, кутаясь в тяжелые взвеси силы. Следовало отыскать остальные, пока не стало слишком поздно. Чем моложе кровь, тем меньше она просуществует, не касаясь Источника. Но прикоснуться всегда означает выдать себя держащему в кулаке нити.

Месяц Зарам, 529 г. п. Коадая, окрестности Хоэгэрце

Диаман считался большим гарнизоном: в нем пересекалось четыре туннельных пути. Один, давным-давно заблокированный, вел к Падающему Сердцу Глассиар. Скорее всего именно через него Северный Круг раз за разом атаковал Диаман. Еще одна дорога вела к Т’Зих’Зир — пограничному гарнизону Трайд, но теперь туннель странно искажался и сплетался с ведущим в Трайд, а голодный шепот теней ощущался даже на поверхности. Даже их нужда не была настолько велика, чтобы связываться с Опустошенным Сердцем. Проще было сразу отправиться к Айз’к Со или остаться в Диамане. Четвертая дорога вела на запад к Сердцу Эха Элехе.

— Элехе оставили Хоэгэрце, — Раэхнаарр чувствовал, как серебристые петли разомкнулись, оставляя Диаман без силы Источника, видел прочерченную кровавой взвесью карту и новые искаженные границы, но ощущать пустоту там, где оборот Астар назад билось сильнейшее из Сердец Нум’Шар, слишком даже для читающего мир через зелень и серебро мгновений.

— Но их Эхо еще не погасло, — призрачные паутинки тянулись на север, истончались и таяли, будто пытались поймать прячущуюся между отголосками серебра и зелени пустоту. — Нет смысла думать о Сердцах. Хватит и того, что нам не нужно спрашивать Элехе о разрешении. Чи или Эшиз?

— Чи. — Эшиз принадлежал — должен был принадлежать — Тсоруд, а приближаться к ртутным каплям и тискам молний Раэхнаарр не собирался. Не сейчас, когда у Ртутного Сердца уже билось сосредоточие Аншарлант. И не с последним осколком Зеркального Денхерима на плечах. Серое и зеленое сгустилось, плотнее окутывая тусклую черно-белую мозаику. Призрачные паутинки тут же откликнулись, ослабляя его хватку. Сотрясающая Денхерим буря не доставала так далеко на запад, но каждое касание все равно рождало рябь и поднимало на поверхность чернильную взвесь. На долгий такт еще там, внизу, на застывшей между Диаманом и Хоэгэрце платформе, ему показалось, что паутинок может не хватить, чтобы заполнить вновь раскрывшуюся зеркальную пустоту. Никогда его любопытство не стоило так дорого. Хватка серого и зеленого ослабла, превращаясь в тонкую паутину, сила плыла по проложенным для нее призрачной ладонью каналам, окутывала, но не давила, позволяя черно-белым сегментам раскрываться одному за другим. Так долго, как будет необходимо. Даже если потребуется остановить все время мира.

— Слишком близко к Северному Кругу, — призрачные паутинки проскользнули между серыми и зелеными нитями, отыскивая фрагменты сплетающих их мыслей, где за осыпающимися и ткущимися заново башнями Чи стелилась неровная дорога к вросшим в пустоши стенам Фла. Гарнизон Евгэр стоял полузаброшенным все обороты, что помнил Раэхнаарр. Завеса хранила западную границу Исайн’Чол надежнее всех гарнизонов. В них давно перестали видеть хоть какой-нибудь смысл. Возможно, этому суждено измениться. Но сейчас, когда между когтями Северного Круга и Исайн’Чол остались только Чи и Диаман, а крылья Источников то сталкивались перьями, то вовсе не достигали друг друга, зияя пустотами глубже каверн Глассиар, взор короны не скоро дотянется до Фла.

У них будет время. Хотя бы на один ход. Паутинки растворились, оставив смутное видение прячущихся в туман золотых клеток на обломанной доске. Над головой вновь сомкнулись каменные своды туннеля.

Месяц Зарам, 529 г. п. Коадая, город Ос

Д’ёомерове слышал шелест. Воздух слоился, сыпался сухими чешуйками, вился, оплетая стены и башни Ос. Циклы и циклы крылья Танцующего смыкались вокруг бездонных вод озера Фаэн, дарили дыхание всем гнездам Ос’шар. Кэль никогда не хватило бы крови заполнить весь Ос’шар, но слово Велимира обещало открыть сердце Танцующего каждому, кто придет под его сень. Так было. Д’ёомерове не слышал, чтобы Велимир хоть на гран отступал от сказанных слов. Коадай не был Велимиром. Д’ёомерове опустил веки и шелест сомкнулся вокруг него. Шелест изменился, и Д’ёомерове выпустил его на свободу. Обжигающе острые тяжи цепей взвились вокруг, но шелест лишь сыпался на них невесомыми радужными чешуйками.