Чтение онлайн

Один такт — и серо-зеленая волна наткнулась на вздыбивший тени черный утес. Рихшиз едва уловил его приближение: холодная глубина тени не изменилась, не было привычной ряби, возвещающей о скользящем шаге Вельда, но тень вдруг стала гуще, обрела форму и шагнула вовне, приняв обличье Шиогайна Трайд. Левую половину его лица надежно скрывала серебряная маска. Длань тих’гэар, несущая его волю здесь и сейчас. Рихшиз не думал — инстинкт бросил его вниз, на одно колено, и прижал голову к сухим травам западной пустоши раньше, чем разум успел осознать присутствие.

— Тебе не дозволено было возвращаться, — безжизненно шелестел голос Длани, и в этот миг он был голосом тих’гэар. Грани между ними не было. Рихшиз ощутил, как по жилам потек холод: слово ему давал манш’рин, и манш’рин желал, чтобы он следовал за Кэль, но все же находиться столь близко к осмелившемуся нарушить волю и тих’гэар, и своего манш’рин разом… Рихшиз почти жалел, что не может провалиться в сердце мертвых земель прямо сейчас.

— Я увидел все, что могли показать мертвые земли, — Раэхнаарр не шевелился. Он стоял перед Дланью тих’гэар без поклона, а тяжелые крылья его силы серо-зеленым маревом укрывали черно-белые мозаики и призрачные паутинки, мгновенно отсекая потянувшиеся к ним тонкие усики теней.

— У тих’гэар закончились слова для тебя. — Серебряная маска Длани застыла молчанием, и тень обрушилась холодой жадной волной, вытягивающей крупицы жизни из каждой жухлой травинки пустошей. Рихшиз не противостоял ей — нырнул в глубину, проскальзывая под пронесшимся над головой штормом, и выскользнул на безопасном расстоянии.

Теневая волна не пыталась догнать беглеца — не он был целью. Вся тягучая голодная мощь обрушилась на Раэхнаарра. Ледяной холод теней столкнулся со скрипящими серо-зелеными песчинками и стальными цепями. Они застыли в хрупком равновесии противостояния на один бесконечно долгий такт, а потом Раэхнаарр исчез. Не отступил в сторону, не скрылся в поднятом петляющем вихре — шагнул вперед, прорубаясь сквозь пляшущие вокруг теневые пасти, вынуждая Длань тих’гэар отступить на полшага, принимая тяжелый удар на сотканные из теней короткие прямые мечи. Тени изогнулись, ударяя в незащищенную спину и осыпались, придавленные тяжкой неподвижностью западной пустоши. Шиогайн вырвался — увеличил расстояние, оставив рассеченной клинком Раэхнаарра собственную тень, но не успел толком перегруппироваться, отражая новый обрушившийся на него удар. Раэхнаарр читал его шаги в сыпучих серых песках раньше, чем они становились явью.

Шиогайн отступил трижды, прежде чем понял: его оттесняют подальше от хрупких призрачных паутинок, что ткали сеть над затухающими черно-белыми мозаиками, неумолимо возвращая их к жизни. Еще немного — и воля тих’гэар будет нарушена окончательно, у Денхерима будет живая опора, та цепь, что уже однажды удержала почти отсеченный Источник. На такт тени накрыли все голодной беспощадной волной, отвлекая, заставляя кутаться в щиты, чтобы не рассыпаться сухой пылью, как попавшиеся на пути волны травинки и тела ящеров. Шиогайн оказался у паутинок одним длинным шагом. Сосредоточие дрогнуло и застыло, пронзенное ослепляющей болью.

Между Шиогайном и паутинками стоял Раэхнаарр. Он не укрывался от удара теней: они сняли с его левой стороны часть доспеха вместе с плотью, оставили рваные отметины на странных щитах, ограждающих его сущность, но не остановили ни рывка, ни удара клинка, пробившего навылет все щиты Шиогайна. Тени раскололись, с беззвучным шелестом опадая на иссушенные земли западной пустоши. Луч рассек бездну. Тренькнула, обрываясь, серебряная нить.

Раэхнаарр рухнул на колено, опираясь на вонзившийся в землю меч. Вихри энергии вокруг лезвия успокаивались, втягивались и вновь застывали гравировкой — черным драконом, оплетающим клинок. Нити, составляющие его сущность, дрожали и расползались, раз за разом пытаясь срастить оставленный тенями разрыв. Призрачные паутинки потянулись к нему, но тут же вернулись к едва не погасшим мозаикам.

— Ты лишил тих’гэар Длани, — Рихшиз едва соткался из тени. Его силуэт казался призрачным и нереальным среди еще не стихшего эха бушевавших мгновение назад энергий. «Что теперь?» — безмолвный вопрос висел в воздухе сметенным дрожанием сосредоточий. Шаг, после которого оставался только один путь.

Раэхнаарр выпрямился. Разрыв не затянулся — скрылся за сомкнувшимися щитами, отчего вся левая сторона его казалась мертвой и потухшей, но устремленный к далеким шпилям Ос кончик клинка в вытянутой руке не дрожал:

— Ми нор лойр ё тайиа’к тихгэ. — Я больше не верю твоему знамени. Исайн’Чол давно не слышала этих слов. Давно никто не осмеливался бросить вызов власти тих’гэар. И никогда их не произносил не имеющий за плечом ни одного присягнувшего арон. Безумие Кэль оказалось воистину безгранично.

Рихшиз застыл. Тени отхлынули, оставляя его целиком на растрескавшихся землях пустоши. Он не доберется даже до столицы. Рихшиз ощущал это так же четко, как чуял собственную тень. У Раэхнаарра Кэль не было шансов: ни один Источник не повернется против своего манш’рин. И все же — Рихшиз осознал это с пугающей ясностью — он поверил. В миг, когда слова звучали, он верил каждому из них. Это то, что желал увидеть о’даэ Ахисар?

— Манш’рин Вельд узнает об этом, — тени вновь сжались вокруг, и голос Рихшиза звучал привычным шелестом.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, перевал Денхерим

Лезвия Коадая разомкнули еще одно звено соединяющей Денхерим с короной цепи, и пригвожденные его силой струны вздыбились в очередном отчаянном рывке. Коадай чувствовал уходящий по ним вдаль зов, на такт ему даже померещился слабый ответ, но ничего не произошло. Лезвия вновь вгрызлись в зеркальную цепь.

Коадай был уверен: зов Источника достигнет даже Мертвых земель, но раньше, чем отправиться к Денхериму, он послал на запад свою Длань. Даже если воля тих’гэар будет нарушена, Шиогайн позаботится об этом. Струны рванулись, едва не выскользнув из хватки, и Коадай целиком сосредоточился на них.

Денхерим больше не выжидал и не копил силы, он бился с отчаянностью агонии, заставляя бороться за каждый такт. Удерживать струны и размыкать цепь. Коадай балансировал на самой грани, не ощущая течения времени. Оно мерилось не тактами, не биением сосредоточия, а движением лезвий и поддающейся их напору цепью.

Вдруг в глубине сущности Коадая что-то дрогнуло — резкий болезненный обрыв связывающей его с другим сосредоточием серебряной нити; мелькнула вспышка — смутный клубок чужих ощущений. Коадай в ярости отбросил его, но было поздно: почувствовавшие слабину струны взвились, удерживающие их покрытые трещинами штыри не выдержали, рассыпаясь, болезненно ударили натянутые до предела цепи, и вся безумная мощь Денхерима обрела свободу, мгновенно набрасываясь на Коадая. Мир взорвался чередой вспышек. Зеркальная цепь рассыпалась и собралась заново, восстановив с таким трудом разрушенные звенья. Мгновенно перестроившиеся лезвия Коадая хлестнули в ответ, обрывая слишком нагло протянувшиеся к нему струны, но Источник уже вращался, размывался и перестраивался. Все требовалось начинать заново.

Коадай отвернулся от Перевала, устремляя взгляд на запад, будто мог видеть шпили Ос и самую границу западной пустоши и мертвых земель. Он не прочел посланного Шиогайном образа, но и без него Коадай не сомневался. Знал каждой клеткой существа того, кто осмелился бросить ему вызов. Несмотря на все шансы и усилия. Кровь его крови, к которой Коадай проявил непростительное милосердие и терпение. Но теперь оно иссякло.