Чтение онлайн

Пространство вокруг Диамана казалось застывшим, почти спящим, особенно если сравнить его с привычным буйством пульсаций. Но сейчас даже белые даэ затаились, не решаясь выскользнуть за границы Северного Круга. Не было никого совершеннее Исилара Альяд, провозгласившего себя тих’гэар Севера, в искусстве плетения троп, но и его поступь еще не звучала в измененном падением Завесы мире.

Но и подаренная Диаману передышка не отменяла необходимости в патрулях. Раэхнаарр Кэль коснулся стены, проверяя надежность сплетающих ее серо-зеленых жгутов. Вьющаяся кольцами сила Элехе отступила от Диамана, но ее эхо еще оплетало стены, даря холодную неподвижность, замыкало бесконечные циклы созидания и тлена и казалось нерушимой преградой для любого изменения. Но Раэхнаарр слишком отчетливо помнил, как падали удерживаемые Леконт стены Чи. Серого и зеленого оказалось недостаточно под натиском белого и пронзительно голубого. Тогда их всех спасла черно-белая мозаика Денхерим, так вовремя развернувшаяся за плечом. Будто отзываясь на мысли, внутри сильнее натянулись струны серебристой паутины, связывающей его с Кацатом. С каждым разом удавалось отыграть все меньше тактов.

Раэхнаарр почти бездумно коснулся нитей, окутывая их успокаивающим холодом серебра и зелени. Скоро. Он скользнул вперед, вслушиваясь в померещившееся на такт эхо. Болезненная пульсация Зеркального Источника будто раздвоилась: нечто слабое и едва уловимое отозвалось на зов из-за самой кромки стен. Раэхнаарр исследовал новое ощущение, стараясь не потревожить и волоса тонкой паутинки, протянувшейся сквозь беззвучие Диамана, а потом шагнул вперед и вниз, привычно не задумываясь, как далеко может оказаться земля.

Реальность ударила острыми камнями диаманского плато. За стенами смутное ощущение эха усилилось, но растворилось и размазалось. Кто-то заметал следы? Раэхнаарр отодвинул подальше прорастающие внутри сквозь серебро черные всполохи мозаик и закружил зеленоватую взвесь, похожую на серые клочья паутины, кутавшей силу Элехе. Близко.

Отдаляться от стен гарнизона в одиночестве — неосмотрительность. Но тяжелые серо-зеленые потоки тянули вперед, отзываясь на такое знакомое эхо. Сейчас. Чем бы ни окончился следующий шаг — здесь и сейчас он должен быть сделан. Поток распался на множество отдельных течений, мелких завихряющихся прядей, дразнящих сознание отголосками бесконечного числа несбывшихся отражений. Раэхнаарр отбросил их: он уловил цель самым краешком восприятия, и мир выцвел в краткое пространство удара.

Неправильность. Она хлестнула призрачными серебряными паутинками, расцвела смутным эхом стеклянного привкуса, причудливо мешающегося с черными зеркальными осколками.

— Кто ты? — всплеск энергии потек вперед, коснулся, пытаясь уловить резонанс чужой силы и разобраться в причудливо переливающихся отголосках. Поманившее Раэхнаарра эхо растворилось, вместо него разум оплели тончайшие облачные паутинки. Смятение не было правильным или хотя бы знакомым чувством, но он едва удержался, чтобы окончательно не укрыться за серо-зеленой завесой. Для ашали не существовало преград. Но ни один гайтари не спутал бы ашали с кем-то еще.

Они замерли друг напротив друга, а потом паутинки свернулись в практически неразличимый глазу комок, вспыхнули и растворились за узкой каверной пространства, еще не затянувшейся после последнего боя. Ее подвело эхо. Раэхнаарр подхватил отголосок такой знакомой силы, мгновенно оплетая его серым и зеленым, замыкая в петлю и возвращая к исходному. Каверна впереди растворилась, затянутая серым маревом. Смутное чувство неправильности растаяло, он азартно вцепился в кокон чужой силы, рассекая его и обнажая суть. Раэхнаарр не чувствовал знакомых стальных стен щитов или ответных безжалостных клинков чужой силы. Энергия не падала в пустоту, она лишь вливалась во что-то другое, изменяясь в самой своей сути и обращаясь в свою противоположность. И вот уже он отступал, отчаянно пытаясь вырвать плети чужой силы, протянувшиеся к самому сосредоточию. Вопреки собственной сути, инстинктивно желающей раскрыться навстречу касанию.

Поток внезапно размылся, почти распадаясь на отдельные пряди, яркий до того пульс померк. Паутинки рассыпались серым прахом сквозь пальцы. Восприятие больше ничего не застилало, и Раэхнаарр ясно ощущал слепо шарящие в пространстве обрывки потоков, неспособные ни зацепиться за что-то, ни даже свернуться внутрь себя, защищаясь от внешнего мира. Т’айзенс. Он никогда раньше не встречал отсеченных, но есть вещи, которые невозможно перепутать с чем-то иным. Что нужно совершить ашали, чтобы от нее отказался Облачный форт?

Мысль еще толком не успела родиться, а Раэхнаарр уже бережно собирал чужие отсеченные потоки, наполняя их каплями серо-зеленой энергии. Не более чем попытка наполнить водой разорванный в клочья сосуд, но он не собирался упускать шанс, который практически держал в руках. Никто не осмелится идти против воли арон. Но если не оставить другого выбора?

Серо-зеленый кокон укрыл почти потухшую сущность от посторонних глаз. Раэхнаарр Кэль подхватил легкое тело и скользнул обратно к Диаману. Я иду.

Ощущение реальности возвращалось медленно. Обрывки силы вились смутным туманом, но инстинктивно она лишь прятала их глубже, стараясь ничем не выдать, что уже способна чувствовать больше, чем камень, холод которого пробирался сквозь одежду. Очень плохо. Если энергии не хватает даже на это… Вместе с холодом накатывала вязко-гнилостная пульсация, скреблась черными осколками в крови. Денхерим? Снова? Могло ли все оказаться иллюзией? Но рвано-болезненная пульсация казалась слишком слабой в сравнении с перемалывающей силой Зеркального Источника, слишком… живой? И слишком пронизанной серо-зелеными всполохами другой силы. Две пульсации. Странно, что она не различила этого сразу.

— Ты здесь, — серое и зеленое закружилось, сдавило, лишая надежды на всякое сопротивление, и тут же отпрянуло, едва она попыталась вытащить из кокона хотя бы крупицу энергии. Урок усвоен.

— Зачем? — до Северного круга оставалось совсем немного, и меньше всего она боялась наткнуться на патруль. Гайтари обычно не приходило в голову лезть в дела ашали. Сознание снова накрыла гнилостная волна чужого безумия, тут же удержанная зелеными искрами. Она замерла, впитывая и вслушиваясь в переплетения чужой силы. Сущность Ахисара Вельде казалась разодранной в клочья, но ось Источника крепко удерживала ее фрагменты. Здесь же Источник сам разметал все до кровавой взвеси, а то, что осмелилось подняться из нее… Она ясно видела — серое и зеленое едва справлялось, удерживая вместе черные и белые мозаики. Они перемешивались, сплетались, и вот уже сквозь зелень пролегла первая черная трещина. Не то, что может заметить кто-то кроме ашали, но та, что раньше звалась Яшамайн, видела отчетливо. Одно безумие тянуло за собой другое, и совсем скоро бездна поглотит все. Глупо пытаться вырвать у Денхерим принадлежащее по праву.

— Ты видишь зачем.

Нужно быть далеко за гранью отчаяния, чтобы ввязаться во все это. Наверняка Облачный форт отказался. Если уж Коадай Кэль обрушил Источник Денхерим, кто осмелится стать по другую сторону доски? Она осторожно потянулась вперед, вскользь касаясь клубка чужих энергий. Плотная связка, которая не могла возникнуть сама по себе, но переплетенная настолько, что до сути уже и не добраться.

— Кто он тебе, Кэль? — сколько бы зелени и серебра ни кружилось вокруг, они не могли скрыть многоцветия Танцующего Источника. Только он давал настолько… чистый отзвук. Танцующий и Облачный форт, только сила Облаков казалась удивительно… выхолощенной, тогда как в завихрениях Танцующего ничего не стоило утонуть с головой.

— Ди’гайдар. Ты поможешь нам?

Ашали не может не отозваться на зов разлетающейся души. Так они были созданы. Но она больше не могла зваться ашали, а Облачный форт предпочел следовать воле тих’гэар. Не касаться и краем. Достаточно ли велико было ее собственное отчаяние? Камень все так же холодил пальцы, а пустоты внутри не становилось меньше. Совсем скоро в нее упадет последняя из оставшихся у нее искр.

— Ты дашь мне имя.

Она шла к Северному кругу именно за этим. Если путь завел совсем в другую сторону… Стоило ли менять конечную цель?