Чтение онлайн

— Тише ты! — одернул Бавир друга и, взяв под локоть, оттащил подальше от любопытных ушей. — Спаси нас творец, если тебя услышит кто-нибудь из прислужников герцога. Вспомни старину Дэйна, повешенного неделю назад. Он всего лишь спьяну сболтнул о том дерьме, в котором мы оказались по милости нашего славного правителя. Наверняка его сдал эта тварь Лонг — он давно метил на его место.

— Так что будем делать?

— Отправим женщин и детей из города и будем готовиться к смерти! — зло сплюнул сотник. — Больше нам ничего не остается. Все городские ворота и самого герцога охраняют преданные ему наемники, да и на магов надежды нет. Герцог никогда не жалел для них щедрых денежных подачек.

Зимний день короток. Дарившее благословенный свет солнце быстро скрылось за горизонтом, на время отдавая землю во власть ночи.

Когда Мезамир пришел с докладом, я сидел в своем шатре, медленно потягивая подогретое, с пряными травами и медом вино, наслаждаясь краткими мгновениями отдыха. Выражение лица вампира не предвещало ничего хорошего. И я прекрасно знал, что тому виной.

— Кто-нибудь покинул город?

ВСЕ ИГРАЕШЬ В БЛАГОРОДСТВО? ЗАЧЕМ ЗАДАВАТЬ ВОПРОС, ЕСЛИ ОТВЕТ БЫЛ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ?

— Нет, — отрицательно покачал головой вампир.

Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Что же, я сделал все, что было в моих силах, чтобы избежать резни. Потом, правда, скажут, что это не так. Оставьте детям сказки про благородство войны: любой удачный штурм вражеского города оканчивается грабежом и резней мирных жителей. И никакие кары, угрозы и казни не остановят разгоряченных кровью воинов. Даже орки, послушные и преданные до фанатизма орки, не устоят перед кровавым безумием. Право войны… Любим мы придумывать оправдание собственной низости, жадности и алчности.

— Прикажи Меченому начать подготовку к штурму! Город я объявляю открытым военным трофеем. — Я махнул рукой в сторону выхода из шатра, показывая, что хочу остаться один.

Мезамир молча кивнул и вышел, оставляя меня один на один со своими мыслями.

— А ты еще удивляешься, почему тебя мучают кошмары?

Открытый военный трофей — этот термин впервые ввел Урраз — Великий Рука орков. Прежде орки никогда не защищали свои поселения стенами, наивно считая, что доблесть защитников лучше всяких стен. Но и штурмовать города они не умели. Не знали и не использовали осадных машин сложнее тарана. Да что там тараны! Раньше орки пренебрегали в бою даже луками, называя его оружием трусов. Великий Рука все это исправил, сделав орков тем, кем они являются и по сей день. Немного удачи — и сейчас вместо Рассветной империи была бы Империя орков.

Если город не открывал ворот и не сдавался на милость победителя, то Урраз объявлял его открытым военным трофеем. И через три дня после штурма армия орков двигалась дальше, оставляя после себя пустынную груду дымящихся развалин и горы мертвецов. Как показало время, подобная тактика оказалась весьма действенной. Можно долго говорить о том, что мертвый лев лучше живого пса. Но что выбирают чаще, когда встает выбор: жизнь или смерть? Настоящий воин не боится смерти… Ха! Чушь! Страх и бесстрашие в бою одинаково губительны. А не боится смерти только глупец или герой, то есть полный глупец. Если бы у героев было время подумать, героизма не было вообще. Ведь героизм — это род смерти, а не образ жизни. И мертвых героев гораздо больше, чем живых.

— Ложь! Все ложь! Ты хочешь оправдаться перед самим собой? Не стоит, Леклис. Ты ведь хорошо знал, что герцог не позволит жителям покиуть город, и это предложение о сдаче — лишь попытка успокоить собственную совесть!

Я дал им шанс! Они им не воспользовались. Возможно, жители следующего города окажутся умнее. Всегда нужно помнить простой постулат: если враг не сдается, его уничтожают. Порой милосердие — непозволительная роскошь, его могут принять за слабость, а со слабым королем никто не захочет считаться. Остатки мятежа должны быть подавлены! И подавлены жестоко. А кошмары? К ним я уже давно привык.

Забавно… Утром я спас две жизни, а вечером хладнокровно обрекаю на смерть тысячи других… Что же, это мой выбор! И я отвечу за него, когда придет мое время.

Милостью творца император Рассветной империи Элберт VII был занят изучением докладов в своем рабочем кабинете. Пару минут назад прибыл гонец, принесший весть о том, что посольство, отправленное им в земли полукровок, наконец-то вернулось. Император тут же отправил послание брату с приказом немедленно прибыть к нему.

Долго ждать ему не пришлось. Позолоченная дверь в кабинет резко распахнулась. Император с раздражением и удивлением посмотрел на вошедших, среди которых узнал Артиса и нескольких командиров его гвардейцев.

— Что это значит?

Артис молча протянул возмущенному и недоумевающему брату лист пергамента.

— Что это? — еще больше удивился император.

— Твое отречение от престола в мою пользу.

— Что?! Это недопустимо! — Император отбросил отречение в сторону. — Я не сделаю этого!

Артис с невозмутимым видом поднял лист с пола и вновь протянул его брату.

— Сделаешь! — Жесткость и непреклонная решимость в его голосе заставила Элберта VII вздрогнуть. — Поверь, брат, мне будет крайне неприятно убивать тебя и моего племянника, но если ты не поставишь подпись на этом клочке бумаги, я сделаю это без малейшего колебания. Пожалуйста, смирись, подпиши отречение и поддержи меня на Совете. Война между старшими домами мне не нужна. И не пытайся вызвать стражу: Кипарисы и Тигры на моей стороне.

— Знаешь, — внезапно криво усмехнулся император, — я всегда знал, что этим все закончится. Ты не можешь быть на вторых ролях, это не в твоем характере.

— У меня нет выбора. Брат, Иллириен — это еще не вся империя! Я надеялся, что последние события заставят тебя вспомнить, что ты император! Но ты по-прежнему стараешься переложить ответственность на других… Лиственная корона дана тебе не для того, чтобы ты мог очаровывать женщин, красуясь в ней на приемах и балах.

— Куда уж мне до тебя! — неожиданно вспылил Элберт. — Ты же у нас герой и живая легенда! А я — всего лишь Аманмир, твой доверчивый и недалекий младший брат. Наша покойная мать знала, какое имя мне дать, словно предчувствовала мою судьбу. Amanimire — тень алмаза, — процедил он сквозь зубы свое имя в переводе со старшей речи на общий язык. — Ты всегда превосходил меня во всем. Кто первый мечник королевства? Пресветлый лорд Артис! Первый лучник? Лорд Артис! Опытный полководец? Опять Артис! Дипломат? И снова Артис? Именно поэтому я занимался и увлекался тем, чего не любил ты. Так было проще избежать сравнения с тобой.