Чтение онлайн

После того, как Кьюби изгнал Наруто из подсознания, для Курамы настали самые ужасные дни. Так скучно и невыносимо ему не было давно. Когда его только запечатали в теле младенца, он спал. После он просыпался временами, но отголоски внешнего мира были для него яркими всполохами, а иногда и звуками. Теперь же он был глух и слеп. Тишина давила на сознание и демон иногда просто хлопал лапой по воде, чтобы услышать посторонний звук. Однотипная картинка мрачных темных переходов и неподвижных соседей вызывала уныние. Лисенок, раз встретившись с Кьюби глазами, впал в какую-то прострацию, словно превратился в живую статую. Малыш словно окоченел телом, а взгляд его стал стеклянным. Курама боялся оставлять его один на один с местным демоном, мало ли что тот сделает, и подхватив крошку одним из хвостов, носил с собой. Чакры было мало, так что восстановление чакровых каналов проходило очень медленно, зато было хоть какое-то развлечение.

– Эй, ты слышишь? Что происходит?
– спросил нахмурившийся рыжий лис, смотря на расходящиеся по воде волны. Что-то происходило снаружи. Оставаться в неведении снова было тяжело.

Кьюби остался недвижим. Темный демон смотрел куда-то в потолок, слушал что-то, ведомое ему одному.

Курама подошел ближе. Он еще помнил, когда слышал всплеск чакры Шукаку. Однохвостый покалечил тогда Наруто руку, так что лису пришлось помогать с регенерацией и починкой сломаной конечности. Девятихвостый затруднялся сказать, сколько времени назад это было. Потом он чувствовал чакру собрата и бессовестно ее воровал, настроив организм Узумаки делать это автоматически.

– Эй, какого Рикудо творится?
– спросил недовольный демон.

Кьюби впервые на него отреагировал. Злобно оскалившись и низко зарычав, темный лис посмотрел на собрата самым мрачным взглядом.

– Никогда, слышишь, никогда не смей произносить при мне это имя!
– словно выплевывая слова, произнес Кьюби.

Курама невольно попятился. От голоса соседа на его хвостах и загривке встопорщилась шерсть. Такой всепоглощающей ненависти он не испытывал даже в самые тяжелые дни своего заточения.

– Почему?
– нахмурившись, нашел в себе силы уточнить собеседник.

– Я ненавижу его! Мы ненавидим его!

– Мы?
– удивился Курама.

– Все биджу этого мира ненавидят его.

– Почему?
– рыжий лис от удивления сел на пятую точку и шокировано уставился на собеседника.

Кьюби хитро и гадко осклабился, понимая, что правда будет полной неожиданностью для гостя из другого мира.

– Он предал всех нас. Одурачил. Ему нет прощения на этой земле!
– в голосе хвостатого была слышна плохо скрытая боль и горечь обиды.

Глава 35. Знакомство.

***

– Но что именно он сделал?
– все допытывался Курама, не решаясь называть заветное имя.

Кьюби посмотрел на него с иронией.

– Может расскажу, а может быть и нет, - хмыкнул демон.

Курама нахмурился, понимая, что просто так ему вряд ли дадут ответ.

– Скажи мне, как получилось, что ты, такой хитрый и сильный демон до сих пор не смог вырваться из Кушины?
– задал он еще один интересующий его вопрос.

Кьюби слегка повернул голову на бок, с удивлением разглядывая собеседника.

– С чего такой вопрос?

– Просто ответь, - спокойно попросил лис, ничем не выдав, что ему жизненно важно узнать правду.

– Ну, - задумчиво протянул темный лис, очень медленно проводя когтями глубокую борозду в полу, вызывая ужасающий скрежещущий звук.

Курама нервно вздрогнул и потрусил головой.

– Как бы тебе объяснить. Сначала в Кушину меня запечатывал клан Узумаки. Не знаю, как в твоем мире, а в нашем мире эти люди словно созданы для того, чтобы усмирять демонов. У них это в крови. Сама кровь Узумаки взывает к своему носителю и вырывается на волю, если рядом оказывается демон. И это относится не только к хвостатым.

Курама с удивлением отметил, что его оппонент не испытывает негативных чувств к клану Узумаки.

– Ты их не ненавидишь?

– Да нет, - меланхолично отозвался Кьюби.
– Они делают свою работу. По крайней мере для них это вполне естественно. Это как если волк встретит зайца, то обязательно его съест. Так и тут. Безусловный рефлекс. Как для меня разорвать людскую погань, - на последних словах демон кровожадно оскалился.

Курама пораженно посмотрел на собрата. Сам он всегда ненавидел тех людей, которые его запечатывали, мечтал разорвать их на много мелких частей. В его разуме с громким хрустом ломались стереотипы.

– Узумаки отличаются от остальных людей. Они к нам не совались. Они не охотились за нами специально, им не нужна была наша сила. Они просто призваны для того, чтобы усмирять разбушевавшихся монстров, коими мы иногда становимся, - безэмоционально вещал Кьюби.
– И то, в основном только тогда, когда биджу заходят на их территории.

– Но что произошло потом?

– Первые роды прошли спокойно. Но, не знаю, знаешь ты или нет, во время родов джинчурики сильно ослабевает. Во время вторых родов печать, что меня сдерживала, дала маленькую слабину, крошечную трещину. Кто бы этим не воспользовался?! Этого никто не почувствовал, так как от клана Узумаки, на тот момент присутствовало всего две семьи и они полностью были заняты на обустройстве защитных стен вокруг Конохи. Кушина с родней почти не контактировала, занятая воспитанием двух малышей. Минато почти все время пропадал на работе, так что и он не заметил никаких изменений. А я тратил все свои силы, чтобы расшатать или как-то повредить сковывающую меня печать. Я хочу на волю!

Курама понимающе хмыкнул, смотря с неким одобрением на собеседника.

– Однако все было без толку. Печать, созданная Узумаки - сильна. Разрушить ее не так просто. Правда, эта крошечная щель в печати позволила мне окунуться во внешний мир, глотнуть свежего воздуха. Ведь раньше мы жили себе спокойно на природе, беды не знали. Пока не пришли люди... Как же соскучился по голубому небу!

Последнее предложение прозвучало так тоскливо, что Курама с неудовольствием отметил, что полностью поддерживает собрата и готов подписаться под каждым его словом. Он и сам скучал по свободе и голубым небесам.

– А затем, на одном из заданий, Кушину хотели похитить. Врагам это не удалось, но они ранили ее странным ритуальным ножом, пропитанным ядом. Когда Кушину вернули в Коноху, ее еле успели спасти. Мне пришлось изрядно постараться, сил это забрало много. Раньше я никогда особо не старался залечивать раны своего носителя, но не мог позволить моему джинчурики умереть. Жить-то хочется. А тут... Это был довольно странный яд и странный клинок... Я до сих пор чувствую его странный вкус. Он взывал к моей силе, требовал подчиниться. Кушина выздоровела, все было в порядке. Пока...
– голос рассказчика был спокоен, но Кьюби вдруг встопорщил шерсть на загривке и зашипел.
– Я ненавижу мерзких людишек и своего джинчурики! Ненавижу этих подлых людей!