Чтение онлайн

Таковы были цели царей-«героев». Если экономическая необходимость может лишь отчасти объяснить подобные нападения — пополнением числа рабов для «государственной промышленности», то не вызывает сомнений, что чем большая добыча была захвачена, чем больше взято золота и серебра, чем прекрасней кони и красивей женщины, тем большие почести воздавались завоевателю. Именно это обеспечивало победоносному царю массу приверженцев и гарантировало их лояльность. А чем многочисленней становилась шайка, тем более серьезные военные предприятия можно было осуществлять. Возможно, Троянская война и была таким предприятием. В свете сказанного, азиатские женщины, трудившиеся на льняных полях вокруг Пилоса, получавшие свой месячный рацион и растившие детей как рабов, и есть самая красноречивая характеристика мира Агамемнона и «разорителей городов». Такими были реалии «героического века».

До недавнего времени еще было можно встретить современное воплощение тех женщин. Деревня Кукунара (Роусо?) находится возле одного из древних дворцовых региональных центров. В табличках упоминаются женщины, вымачивающие лен в этих краях, и здесь, до 1950-х гг., ту же тяжелую работу выполняли местные жительницы. Искусственные волокна погубили древнюю традицию, но река, где «женщины из Азии» гнули спины в 1200 г. до н. э., по-прежнему называется Линария — «река льна».

Недавно открылись важные свидетельства микенского присутствия на побережье Малой Азии не просто в качестве пиратов, а в роли поселенцев. Мы уже говорили о рабах из этих краев в микенских материковых дворцах. Археологические находки интереснейшим образом подтверждают это. На турецком побережье, или непосредственно рядом с ним, определены уже 25 мест, где была найдена микенская керамика, что, конечно, прямо не доказывает присутствия греков, хотя гробницы в Колофоне и Питане позволяют его предположить. Но микенцы, несомненно, присутствовали в юго-западной части Анатолии, к югу от реки Меандр. Судя по археологическим находкам, здесь был большой анклав, главные центры которого располагались в Милете, Иасосе и возле Мюсгеби, где обнаружено богатое кладбище. Все эти города сосредоточены ближе к западному побережью, к островам Родосу, Косу, Самосу и Хиосу, уже колонизованным микенцами. Есть свидетельства микенских контактов на суше, между Иасосом и равниной Миласы, а также использования двух главных речных маршрутов внутрь Анатолии — по верхнему Меандру и по нижнему Герму — для перевозки микенских товаров. В этом есть смысл: местность вокруг нижнего Герма поставляла микенцам рабов. Маршрут по верхнему Меандру вел к Бейчесултану, где несколько микенских предметов обнаружено во дворце позднего бронзового века. Это мог быть один из центров союзников хеттов, Миры, государства, важного для связей с Египтом.

Значение этих находок не следует переоценивать, но их число явно будет расти. Помимо керамики, найденной ранее в Масат-Уюке, в 1983 г. она была обнаружена во внутренних областях Хеттского царства, а затем были открыты поселения бронзового века в Карии и Ликии, чье существование еще недавно отрицалось. Факты присутствия греческого анклава имеют важное значение: Милет, Иасос и Мюсгеби-Галикарнас могли контролировать значительные области на суше, и, по мнению многих ученых, именно об этом говорят хеттские таблички.

Имеет смысл взглянуть на Милет более пристально, так как интереснейшие находки, обнаруженные там в начале прошлого века, были в основном уничтожены до публикации результатов исследований. Кроме того, нет и общего отчета о последних открытиях на «микенской» стене.

Из всех поселений на побережье Малой Азии Милет производит наиболее сильное впечатление на современного посетителя. Когда-то называвший себя «первоосновой Ионии», «столицей Азии» и «матерью бесчисленных городов во многих частях света», Милет сейчас расположен в 4 милях от моря, оказавшись на возвышенности и без воды из-за ила, нанесенного рекой Меандр. Можно пройти пешком по занесенному песком и заросшему чахлым кустарником входу в его гавань. Необъятные руины античного города простираются вдоль того, что было когда-то мысом длиной примерно в милю и шириной от 1200 ярдов в самом широком месте до 200 ярдов у северной оконечности. Мыс имел три главных выступа, образуя естественные гавани, смотрящие в сторону Эгейского моря. В самой южной и мелкой, напротив большого театра, немецкие археологи после Второй мировой войны раскопали замечательные остатки времен бронзового века. Похоже, что Милет первоначально был критским поселением, захваченным микенцами в XV в. до н. э. Впоследствии оно было уничтожено сильным пожаром около 1320 г. до н. э. и вновь отстроено и окружено системой укреплений. Длина стены превышала 1100 ярдов, площадь, огороженная стеной, составляла 50 000 кв. ярдов (сравните, к примеру, с 38 500 кв. ярдами в Микенах, 22 000 — в Тиринфе и 20 000 — в Трое VI). Это был уже достаточно большой город. Стена имела одну замечательную особенность — квадратные бастионы шли через каждые 15 ярдов, что не имеет аналогов в хеттской, позднемикенской и кипрской архитектуре, и вполне возможно, что Милет был связующим звеном между анатолийской и Эгейской культурами. О внутренней планировке города мы знаем мало, но там были печи для обжига и сушки глиняной посуды, дома, а на невысоком холме — что-то вроде жилого комплекса, сконцентрированного вокруг площади — возможно, «дворец». Эти раскопки прерваны, хотя была надежда найти таблички. Керамика, связанная с этими остатками, включает множество микенских изделий, и не было особых сомнений относительно греческого присутствия в городе. Это подтвердилось после открытия в 1907 г. кладбища в миле на юго-запад от города. До сегодняшнего дня сохранилась дюжина высеченных в скале микенских гробниц с характерной круглой камерой и узким входом. К сожалению, их содержимое было уничтожено в Берлине во время Второй мировой войны, но та керамика, которая экспонировалась на выставках, была XIII в. до н. э. Вполне вероятно, что впереди находки других захоронений, относящихся к минойскому поселению.

Оценить общественное положение людей, для которых делали эти гробницы, можно по кладбищу, обнаруженному к югу от Мюсгеби (XIV–XIII вв. до н. э.). Здесь, примерно в 50 камерах, найдено большое число стремянных кувшинов, больших и маленьких ваз, типичных паломнических фляжек, чашек, кувшинов с длинным горлышком (все из материковой Греции), а также веретен, ожерелий, курильниц, браслетов, горшочков для фимиама или мазей и коллекция великолепного качества бронзового оружия — наконечников копий, искривленных лезвий, кинжал с рукояткой и короткий меч. Эти находки, выставленные в Бодрумском музее, создают ощущение принадлежности зажиточным эмигрантам. К таковым относилась, по крайней мере, часть микенской прослойки в Милете. Среди них, очевидно, были мастера и мастерицы разных ремесел.

Хотя скептическое отношение к тому, чтобы считать Милет микенской «колонией», и справедливо, но все же на всем протяжении поры расцвета микенского могущества на материке этот город был центром греческих контактов с Анатолией. Приблизительно с 1300 г. до н. э. микенцы были заметной составляющей населения Милета. Однако захоронения на богатом кладбище еще не доказывают, что они правили городом. Примерно с этого времени в Милете была могущественная власть, сумевшая возвести мощную стену длиной более тысячи ярдов. Она наладила импорт микенских гончарных изделий и изготовление местных копий, установила связи с другими анатолийскими греческими поселениями, такими как Иасос, осуществляла торговлю с Угаритом в Сирии, а возможно, и с Кипром и Троей. Был найден один предмет, привезенный от хеттов, — паломническая фляжка. Вероятно, что из этих краев происходили рабыни, названные в табличках Milatiai,которых мы видели работающими на льняных плантациях на материке. С учетом размеров Милета и богатства его гробниц трудно не прийти к заключению, что это был крупнейший и богатейший центр микенского влияния в Малой Азии, в котором перемещались минойцы, греки, ликийцы и анатолийцы. Правда, на основании одних лишь археологических данных трудно сказать, имел ли он прямые политические сношения с какой-нибудь частью материковой Греции. Но как мы увидим дальше, если судить по хеттским табличкам, то, пожалуй, — имел.

Все увеличивается число свидетельств, что греки в XIV–XIII вв. до н. э. участвовали в вооруженных набегах на побережье Малой Азии. Можно говорить, что мы имеем подходящую почву для развития сюжета, описанного в поэмах Гомера и греческом эпосе. Но существовала ли какая-либо связь между Троей и материковой Грецией? Археологические данные вновь дают нам подсказку.

Прежде всего, вспомним гомеровские предания: в героическом веке было дваразграбления Трои: первое — разграбление города Лаомедонта Гераклом и второе — города Приама войском Агамемнона. В 1930-е гг. раскопки Карла Блегена доказали, что Гиссарлык в позднем бронзовом веке дважды пережил сильные разрушения: город «прекрасных стен», Троя VI, как мы теперь знаем, был разрушен около 1300 г. до н. э., видимо, землетрясением; его преемница, Троя VIIa, город лачуг, разграблен веком позже, это установлено недавно с корректировкой датировки Блегена. Какие признаки связей Трои с Микенами найдены при раскопках? Нужно помнить, что Гиссарлык остается единственным местом на северо-западе Анатолии, где проводились тщательные раскопки, и хотя значение, которое мы придаем находкам, может быть и обманчивым, но большое количество и высокое качество найденной микенской керамики позволило Блегену предположить прямыесвязи между Троей и Микенами.

Ввоз Троей товаров из микенского мира начинается в XVI в. до н. э. (LH II А) и продолжается на протяжении всего XIV и первой половины XIII в. до н. э. (LH III В 1). Он прекращается не позднее 1250 г. до н. э. Известен только один черепок, относящийся к 1250–1200 гг. до н. э. (LH III В 2), хотя, конечно, старой посудой продолжали пользоваться. Общее количество находок на ранних раскопках уверенно назвать нельзя, но Блеген оценивал количество керамики, относящейся примерно к 1400–1250 гг. до н. э., как соответствующее 700–800 гончарным изделиям, то есть приблизительно трем четвертям всего импорта микенской керамики в Трою. Следует, однако, помнить, что микенская посуда составляла лишь 1–2 % всех гончарных изделий в Трое VI: ничтожно мало, и относилась она в основном к ввозу предметов роскоши (парфюмерных масел?) и экзотическим изделиям, приобретенным, видимо, по прихоти какого-то сноба.

Для такой схемы — активный ввоз керамики примерно с 1400 по 1250 г. до н. э., затем провал, с последующим восстановлением контактов в XII в. до н. э. (LH III С) — можно найти аналогии, например, в Милете. Возьмем Милет за основу воссоздания общей картины отношений между Троей и Микенами.

К свидетельствам об импорте керамики мы можем добавить сведения о прочем импорте из микенского мира. Блеген обнаружил, что на последней фазе Троя VI (прибл. 1400–1300 гг. до н. э.) ввозила из Микен ящички из слоновой кости с характерными узорами, возможно, служившие игровыми досками; бусы из сердолика и слоновой кости; украшенные страусиные яйца; булавки из «электрона» или серебра; критские лампы. Другие находки предполагают существование еще более широких контактов: цилиндрические печати, возможно, хеттского происхождения, белая керамика с поливной глазурью с Кипра (может быть, содержавшая опиум), каменные вазы на треножнике, возможно также попавшие в Трою с Кипра. Отметим, что следы кораблекрушения, найденные у мыса Гелидонья, лежали на морском пути с Кипра в Трою, а также в Грецию: кипрскую керамику нашли как среди этих обломков, так и на Крите, Фере, Мелосе, Кеосе, Родосе и Косе, бывших, вероятно, местами остановок кораблей на пути в Трою.

Чем же торговали сами троянцы? Находки множества веретен, отмеченные всеми, кто вел раскопки на Гиссарлыке, позволили предположить, что у них было хорошо развито ткачество. Такое предположение становится еще более правдоподобным, если вспомнить, что соседи Илиона в античные времена, такие как город Скепс, были известны как центры овцеводства. Троянцы также экспортировали собственную керамику — поскольку серую минийскую посуду троянского изготовления находили в Сирии (например, в Угарите), на Кипре и в Палестине. Выдвигалась идея, что источником троянского богатства была рыба, и она становится все более вероятной — теперь мы знаем о существовании большого залива. В более поздние времена сезонные миграции скумбрии и тунца через Дарданеллы собирали здесь рыболовецкие суда со всего Эгейского моря. Это обстоятельство даже выдвигалось в качестве возможной причины Троянской войны: надоевшие микенские рыболовецкие флотилии вызвали нечто вроде «тресковой» войны бронзового века! Археологические исследования Гиссарлыка поддерживают такую теорию — Шлиман обнаружил слои рыбьих костей, среди которых были кости скумбрии и тунца («акульи кости» Шлимана?).