Чтение онлайн

Одна из легендарных составляющих богатства Трои также может быть основана на фактах. Гомер выделяет Трою как имеющую прекрасных лошадей, а ее граждан — как коневодов. Археологи обнаружили в Трое VI присутствие множества лошадиных костей, а мы можем также отметить существование в Троаде в античные времена коневодства (возле Трои вплоть до Первой мировой войны находился турецкий конный завод). Стада диких лошадей, до сих пор мигрирующие по северо-западной части Лесбоса, могут быть отголоском «конской культуры» Троады в позднем бронзовом веке. Поэтому кажется вероятным, что коневодство было одним из источников сказочных богатств Трои: любопытно, что разграбление Лаомедонтовой Трои приписывается спору из-за лошадей!

Однако на самый важный вопрос мы так и не можем ответить. Кем были троянцы? Хотя Гиссарлык был заселен приблизительно с 3600 г. до н. э., по общему мнению, Троя VI построена пришельцами, приведшими с собой лошадей. Блеген определяет дату их прибытия приблизительно 1900 г. до н. э., то есть тем же периодом, когда, как считается, грекоговорящие народы пришли в Грецию. На самом деле и Блегена, и других ученых соблазнила (из-за керамики) идея принадлежности греков и троянцев к одному племени. Для Трои характерна серая минийская керамика, весьма напоминающая найденную в Греции и относящуюся к среднему бронзовому веку (так назвал ее Шлиман, впервые отыскавший такую керамику в «минийском» Орхомене). Такая общность привела многих «эгейских» археологов к мысли, что Троя VI и Греция подверглись вторжению захватчиков одного и того же происхождения (предлагая тем самым захватывающую возможность того, что в XIII в. до н. э. они еще были способны понимать друг друга). Однако это спорные гипотезы. Специалисты отмечали, что такой тип керамики в западной Анатолии распространен намного шире, чем думал Блеген, и, вероятно, появился в III тысячелетии до н. э. Материковая серая минийская керамика, как ясно теперь, уходит корнями в ранний бронзовый век, в период до 2000 г. до н. э., когда, как считает все большее число специалистов, грекоговорящие народы уже жили на территории Греции. Происхождение и язык троянцев остаются загадкой.

Мы можем предполагать, что греки и троянцы хорошо знали друг друга и у них были налажены торговые связи. И покажется ли невероятным, что некий греческий царь возжелал богатств Трои? Давайте представим царя Микен середины XIII в. до н. э. Дома — неприятности. Завистливая родня, соперники за право на власть, недовольная дворня. Мастерские в Арголиде работают вполсилы. Огромный оборонный бюджет растет и растет — бронза (как нефть сегодня) не становится дешевле, ее все труднее получать (особенно при растущей угрозе пиратства в Эгейском море). Чтобы сохранить лояльность армии, нужны добыча и рабы, сырье и драгоценные металлы. То есть просто-таки необходима война, и не обязательно один «имперский» поход. Это могло быть множество вооруженных набегов на северо-восточные области Эгейского региона на протяжении многих лет. Троя едва ли была единственной целью, скорее, просто одним из многих поселений, разграбленных ради сокровищ и рабов. Таблички с линейным письмом Б дают общую картину захвата рабов в Малой Азии — более тридцати упомянутых в этой связи мест остаются не идентифицированными. И у Гомера сохранилось предание о нападениях на северо-восток Эгейского региона, включая Лесбос, где, что довольно интересно, главный город, Ферми, был разрушен около 1300 г. до н. э. явно во время грабежа.

Получается, что гомеровские сказания хорошо совпадают с тем, что мы узнаем о микенских связях с побережьем Малой Азии. Нападение на Трою было лишь одним из эпизодов в серии агрессивных атак на эти области. Память о нем могла сохраниться в силу того, что это был один из последних удачных походов. Вскоре микенская династия будет расколота междоусобицами.

Наша история правдоподобна, но не более того. Мы не можем заглянуть глубже, пользуясь современными археологическими и литературными данными. Чтобы это сделать, нам необходимы свидетельства тех дней, оригинальные документальные источники. «Как такое возможно? — подумает кто-то. — Документы эгейского позднего бронзового века!» Но, как ни удивительно, похоже, что такие материалы существуют.

На этом этапе наших поисков мы переходим к исследованию свидетельств, совершенно не похожих на те, что были доступны нам в предыдущих пяти главах. Замечательные открытия в Центральной Турции привели к расшифровке хеттского языка и выявили существование доселе неизвестной великой империи, простиравшейся от Эгейского моря до долины Евфрата именно в то самое время, в которое предание помещает Троянскую войну. В хеттских архивах (впервые за время наших поисков) мы получаем возможность работать с «реальными» историческими текстами: дипломатической перепиской, договорами, летописями и царскими автобиографиями, в которых ярко оживают характеры хеттских царей и цариц. Волнует мысль, что Троя и Троянская война должны отыскаться в этих папках «хеттского МИДа». И на самом деле это так: у нас есть сохранившиеся письма к самому Агамемнону и договор с реальным Александром из Илиона, которого в легенде называют Парисом, сыном Приама, похитившем Елену и принесшем гибель Трое.

Явление хеттов из почти полного забвения стало одним из крупнейших достижений археологии и филологии за последние сто лет. Это достижение не получило полного признания в англоговорящем мире, вероятно, потому, что основные работы проводились в Германии, а хеттский язык был расшифрован немцами и чехом. Была открыта одна из великих цивилизаций бронзового века, а с ней — индоевропейский язык, древнейший из ныне известных. Это хеттская ветвь дерева, из которого выросли кельтский и германский языки, санскрит и греческий.

Хотя античные греки, похоже, даже не подозревали о существовании Хеттской империи в Малой Азии в героическом веке, хетты не были полностью забыты. В Ветхом Завете они довольно часто упоминаются, хотя и без реальных намеков на значимость этого народа. Лишь в двух местах есть указания на то, что хетты — не просто одно из племен, встреченных израильтянами в Палестине. Соломон берет себе хеттских жен и покупает дорогих египетских коней для подарка хеттскому царю (Паралипоменон, 2,1:17). В другом месте мы читаем, как царь Израильский повел на врагов своих царей хеттских и царей египетских (Царей, 2,7:6–7). Эти библейские ссылки относятся к империи, простиравшейся до Эгейского моря и уничтоженной вскоре после 1200 г. до н. э., за несколько веков до того, как были написаны эти части Библии.

Археологические данные о хеттах были сильно разбросаны — VI понадобилось время, чтобы собрать их вместе.

Летом 1834 г. молодой француз Шарль Тексье скакал на север по величественному плато между Йозгатом и Сунгурлу в Центральной Турции. Сейчас это такая же дикая и голая местность с изъеденным эрозией песчаником и редкими деревьями. Тексье искал в центральной Анатолии старинные развалины и, в частности, древний город Тавий, основанный в римские времена вторгшимися сюда кельтами. Но то, что он обнаружил, имело куда большее значение для истории.

В деревне Богазкей Тексье узнал, что неподалеку есть руины, а потому отправился по грязной дороге на юг.

Среди суровых холмов, окружающих деревню, он, к своему удивлению, обнаружил низкие фундаменты больших зданий, дальше — остатки крепостных стен, а за ними — цепочку скал, на которых стояли небольшие укрепления, не похожие по архитектуре на «циклопические», знакомые ученым по Греции. Вершину холма пересекала круговая стена, частично сохранившаяся. Рядом с воротами в камне была высечена фигура выше человеческого роста, в шлеме и с топором в руках, с коротким мечом за поясом. У другого конца уцелевшего участка стены Тексье обнаружил вторые ворота, по бокам которых стояли массивные каменные львы. Проводник из местных отвел Тексье по ущелью на север, к древнему памятнику, спрятанному в расселине скалы у Язиликая. Здесь, с еще большим изумлением, Тексье увидел высеченную в камне процессию богов, напоминающих фигуру у городских ворот, а в святилище, охраняемом крылатыми демонами, находились 12 резных фигур и странные иероглифы на неведомом языке. Тексье измерил длину городской стены шагами: где-то две-три мили — примерно столько, сколько было в античных Афинах в период расцвета. Сначала он подумал, что нашел свой Тавий, но… «позднее я заставил себя отказаться от этого мнения… ни одно строение здесь не подходило под римскую эпоху. Величие и необычность этих развалин привели меня в чрезвычайное недоумение». Находка Шарля Тексье близ турецкой деревушки Богазкей поманила сюда и англичанина Уильяма Гамильтона. Он нашел второе поселение в нескольких милях к северу, возле Алача-Уюка, где ворота со сфинксом еще выступали из земли перед курганом, покрывавшим город. Гамильтон опубликовал свои наблюдения в 1842 г., Тексье свои — между 1839 и 1849 г. Но за этими замечательными находками не последовало новых вплоть до 1870-х гг., когда раскопки Генриха Шлимана в Греции и Трое продемонстрировали новые возможности археологии. Тогда, в 1878–1881 гг., британские археологи в Каркемише на Евфрате вскрыли большой дворцовый курган, обнаружив огромные глинобитные стены, множество скульптур и иероглифических надписей, напоминающих находки Шарля Тексье. В полутора тысячах миль к западу в Измире загадочная фигура, высеченная в скале на перевале Карабель, походила на изваяния в Богазкее.

Оксфордский профессор ассириологии, корреспондент Шлимана А.Г. Сэйс в своих «Воспоминаниях», опубликованных в 1923 г., писал: