Чтение онлайн

Кислицин уважительно взглянул на Алабина.

– Невероятный по дерзости и замыслу план, но весьма заманчивый…

Актив первого барака экстренно собрался вечером. После безоговорочного и восторженного принятия плана главы Совета, Окунев предложил поручику:

– Дмитрий Михайлович, примите к сведению, по слухам, в соседнем бараке тоже витают идеи о побеге.

– Каково, а? Ужели это так? И кто они сии заговорщики?

– Предводитель той заговорщицкой компании – атаман Михайло Лукин. Он давно мечтает сбежать с каторги и заняться своим прежним ремеслом – разбоем.

– Лукин?

– Да, именно он. Так вот, может статься, они нам помогут в нашем деле.

– Коим образом?

– А что если нам с ними объединиться? Ведь очевидно: чем больше будет нас, восставших, тем больше вероятность исполнить задуманное. Имеется железная гарантия, что сил хватит, дабы захватить тюремный арсенал и самое главное – основной, тот, что имеется подле главной казармы. Там столько оружия, что хватит на всех нас с запасом.

– В этой идее, однако, есть здравое зерно, – поддержал корнета Кислицин. – Действительно, два барака вместе – это уже реальная сила! Тогда на нашей стороне будет достаточный перевес в людских ресурсах.

– Dobrze! 'Swietny pomysl! [20] – закивали поляки.

– Превосходная идея! – одобрил предложение корнета Алабин. – Но единственная вещь меня смущает в оном объединении сил, господа…

– Какая же? – дружно поинтересовались члены Совета.

– А суть ее такова: чем больше народа будет знать о побеге, тем больше вероятность, что кто-то проговориться. И тогда к нам применят расстрел или сошлют уже на вечную каторгу.

– Так-то это так, Дмитрий Михайлович, – сказал Кислицин. – Но каждый из заговорщиков всегда понимает меру своей ответственности перед собой и товарищами. Кому охота подвергать себя расстрелу или виселице или подвергать всему этому других братьев по несчастью. Я думаю, все будут молчать о восстании. Это мое мнение.

Окунев добавил:

– Я согласен с Сергеем Сергеевичем. Тем более мы каждого члена нашей тайной организации заставим дать клятву на крови, что он никогда, даже под лютыми пытками, не проговориться о наших сокровенных замыслах. А в случае предательства – такому отступнику смерть!

– Что же господа, замечания уместны, – согласился Алабин – Будем тогда рисковать…

После единодушного согласия расширить число мятежников Совет Пяти поручил Алабину вести переговоры с Лукиным. А встречу им устроили на руднике. Они должны были вместе таскать носилки с серебреной рудой.

Когда они с забоя выносили первую партию руды Алабин начал приватный разговор с атаманом.

– Послушай, Михайло!

– Да, ваше благородие?..

– Только не удивляйся тому, о чем тебя спрошу… До меня дошли вести, что ты задумал покинуть каземат со своими единомышленниками и оказаться на свободе? Верны ли мои сведения, братец?

Атаман, сделав круглые глаза, притворно изумился.

– С чего вы это измыслили, ваше благородие? Сроду такой крамольной мысли в голове не держал. Мало ли что брешится в нашем казематном околотке. Это кто же меня так оболгал? Что за жук-жучило, брехала поганый? Врет он, ваш клеветник, ваше благородие, как вброд бредет! Узнаю, кто это сделал, самолично, вот этими руками, задушу. Задушу, не покаюсь! Ах, он краснобай окаянный, лжет, лжет он, инно сани трещат! Я ему покажу Кузькину мать! Эх, язви его!

– О, как ты распетушился, атаман! Да не бойся, любезный, я не сдам тебя никому и твоих единомышленников. Мы сами хотим бежать из острога, уйти вниз по реке Шилка, а там видно будет. Только сил у нашей команды мало, чтобы захватить арсенал, перебить стражу и захватить суда на причале. Вместе мы бы непременно справились с задачей. Ведь твои подручные – ребята тертые, побывали не в одной схватке и оружием владеют. Наш барак более тридцати человек заговорщиков. И мы настроены решительно. А вас сколько?

Лукин помялся. Но видимо вид и слова поручика вызывали у атамана доверие, и он решился на предельное откровение.

– Эх, была, не была. Мыслю, не продадите меня, барин. Вы сами в таком же бедственном положении, что и я. Да, правы вы, имеется у меня желание убечь, и сотоварищи имеются – человек двадцать верных и отважных душ. И как вы, ваше благородие, правильно сказали все мужики отчаянные и со всяким оружием, будь то кистень или карабин, умеют знатно обращаться. Так что сгодимся мы вам. Я так сужу.

– Вот видишь, Михайло, нас уже будет человек пятьдесят. И это уже реальная сила. А когда мы станем осуществлять задуманное, то к нам присоединятся и остальные каторжники. Я совершенно уверен в оном. Многие из них предпочтут, как и мы, неволе свободу. Каково, атаман? Ужели я не прав?

– Добро, ваше благородие, убедили… вот токмо собраться бы нам вдвоем да все сызнова обговорить оное рискованное предприятие.

– А где? В каком-таком месте?

– Знамо дело, у нас в бараке.

– А как же сие осуществить, братец?

– Надзирателю водки дать. Или рублей пять.

– А что имеется такой караульный у вашего поста?

– Имеется. Даже трое. Ахрим Матвеев и два его младших брата – Прохор да Иван. Я давно с ними лажу. Они то водки или первача услужат нам в барак ночью, то табак, а то девок проведут для развлечения.

– А какая им корысть от нас? Только исключительно деньги, спиртное или что-то иное?

– И деньги и вино. И еще… жуткая обида.

– Обида? Каким образом?

– Комендант наш, старый хрыч, приглядел жену молодую у Ахрима. Как Ахрим на посту, начальник с его супружницей прелюбодействует. Злые языки обсуждают оную историю, а солдат злиться, замстил обиду страшную, хочет коменданта прибить да пока боится – отправят ведь сразу на каторгу. Вот, ждет удобного случая рассчитаться с ненавистным комендантом. А пока поколачивает неверную женушку.

– Да, месть – это великая сила. Только ей благодаря крестоносцам удалось овладеть городом Антиохия. Комендант одной из сторожевых башен, попав к эмиру аль-Ягысьяни в немилость, и сам преисполненный к нему лютой ненавистью, вступил в тайные переговоры с рыцарями, и, в конце концов, за очень крупную сумму согласился впустить их в осажденный город. Вот такая интересная история о силе мести. Но стоит ли, атаман, доверять этому стражнику и его братьям? Не предаст ли он нас всех?

– Вы сами сказали, господин офицер, ревность – страшная сила. Ради отместки коменданту Ахрим все сделает для нас. Когда мы будем совершать мятеж, братья Матвеевы заступят на посты, откроют нам двери бараков и помогут в устранении часовых. Я уже с братьями заранее договорился, но намечал побег к лету. Покамест не выдали, значит, слово держат. Но, ваше благородие, братьев-тюремщиков придется брать с собою, они тоже хотят таежной вольницы. Иначе их всех перевешают, а жен отправят на каторгу.

– Само собой разумеющееся, атаман. Они пойдут с нами. А скажи, братец, а каким таким чудесным образом, мы станем караульных с башен снимать, дабы раньше времени тревогу не подняли. Ведь братья Матвеевы не успеют повсюду обезвредить караульных.

– Есть у меня в бараке один бурят и один татарин. Они говорят, что отменно стреляют из лука. Это умение у них врожденное, из поколения в поколение передается. Вот они, чай, ваше благородие, и снимут часовых.

– Изволь спросить, атаман, а как луки и стрелы сделать в неволе? Из чего?