Чтение онлайн

Вот насмешка судьбы! Ждать начала кровопролитного бунта на корабле как избавления от всех своих бед! Алабин вспомнил, что такой момент уже случался в его жизни, там, в Стретенском остроге. Тогда начало восстания он ждал действительно как избавления от всех несчастий. Но разница между прошлым и будущим событием в том, что в Сибири он уже знал день и час бунта и морально и технически готовился к нему, а здесь, на фрегате, на океанских просторах, он не имел абсолютного представление, когда мятеж произойдет. И что в голове у Рохоса и его подручных. Но все же нужно терпеливо ждать счастливого случая. Бог терпел и нам велел.

…Спустя семь дней плавания ветер внезапно стих, океан тут же растянулся кругом неподвижной гладью синего цвета, и наступил мертвый штиль. Корабль пиратов лег в дрейф. Так продолжалось трое суток. Пираты чинили снасти, чистили ружья и пистолеты, точили ножи и сабли. Пили вечерами джин и ром и играли в кости и карты. Алабин и Юзевский время от времени общались с четой Лакавалье, когда их выводили на палубу погулять. Французы несмотря ни на что держались с достоинством. Алабин обещал им приложить все усилие чтобы вызволить их из плена.

И вот поутру следующего дня к пиратам пришла морская удача, задул попутный ветер.

Ренсенбринк оживился.

– Эй, Рохос, ставь паруса! Мы отправляемся в путь!

Помощник капитана кивнул и передал приказ боцману:

– Эй, Маклиш, ставь паруса!

Шотландец уже непосредственно стал распоряжаться матросами:

– Эй, там на фок-мачте! Пошевеливайтесь! Давай, ставь, нижний фор-марсель!.. Теперь верхний фор-марсель! Куда вы смотрите, олухи! Нижний фор-брамсель!.. Верхний фор-брамсель!.. Фор-бом-брамсель!.. Фор-трюмсель!.. Вторая команда ставила паруса грот-мачты, а третья – вспомогательные…

Пираты подняли паруса, которые быстро наполнились ветром и «Вильгельм Оранский» устремился по заданному курсу.

Ренсенбринк вышел на палубу, чтобы подышать морским воздухом и наткнулся на Алабина.

– Куда мы плывем, капитан? – поинтересовался у Бешеного Дика поручик.

– На Барбадос, а после – на Тринидад, – охотно ответил главарь пиратов. – В столице Тринидада – Порт-оф-Спейн – множество хороших харчевен и кабачков. И гостиниц. Команде хочется недурно отдохнуть после заслуженных подвигов. Попить рома, джина, вина. Подраться с сотоварищем или чужаком из другой пиратской команды. Продать часть заслуженной добычи или заложить ее ростовщику. Да и по женской ласке они жуть как соскучилась. Впрочем, как и я. Если бы эту француженку-красотку не надо было продавать задорого, я бы давно ее взял ее силой.

– А нас там случайно не арестуют?

– Что ты, лейтенант, не смеши меня старую морскую акулу, тамошний губернатор – друг всех карибских пиратов. Мы все отстегиваем ему долю. Посему он богат как турецкий султан. Все они, губернаторы, жадны до денег. И тринидадский, и багамский, и ямайский, и барбадосский, и гаитянский. Будь он француз или англичанин, или испанец, или то и другое вместе. Человеческая жадность не имеет национальности и чина. Это древнейшее людское качество. А губернаторская жадность нам полезна: она позволяет нам раскованно и беззаботно чувствовать практически на всех островах Карибского моря. Мы можем неплохо отдохнуть, починить паруса, оснастку, привести в порядок корабль, скинуть товар, купить оружие провизию и наконец, узнать последние вести и слухи о пиратских победах и захватах. И о готовящихся морских операциях. Иногда в кабаках островных столиц мы, капитаны джентльменов удачи, набираем новых членов команды, решаем споры, улаживаем конфликты и договариваемся о временной консорте при нападении на большие торговые караваны и города.

– А я и не знал о столь благополучной организации пиратского братства на Карибском море. Вот почему морскую вольницу не могут победить ни испанский, ни французский, ни английский флот. Все дело в продажности чиновников.

– Чиновник – это особая порода людей. У них особые и яркие отличительные черты от другого рода человечества.

– Весьма любопытно, какие же, капитан?

– А вот какие… Длинные загребущие руки с огромными ладонями. В эти ладони, сколько не сыпь золотых монет, не заполнишь. Будто в пропасть все уходит. А еще чиновники патологически жадны. Им все мало и мало. А аппетит их растет год от года. Хотя если честно признаться, не будь продажных чиновников, наше ремесло бы не процветало так успешно.

– Да какой-то толк от канцелярских крыс все же есть.

– Это точно!..

Алабин увидел в слегка нахмуренном небе двух красиво парящих птиц с размером с крупную ворону, но не черного, а белого цвета с примесью розового с клиновидным хвостом и необыкновенно длинными крыльями. Подлетев к судну, они описали над ним два больших круга и с характерным криком исчезли на океанских просторах.

– Что это за птицы, капитан?

– Фаэтоны!

– Фаэтоны? Забавное название! Так в древнегреческой мифологии называли сына бога солнца – Гелиоса и плеяды Меропы, который неумело управляя солнечной колесницей, погиб в водах Эридана, сраженный молнией могущественного Зевса. Еще так называют легкие экипажи с откидными верхами.

– Совершенно не ведаю, по каким причинам этих божьих тварей нарекли фаэтонами, но они весьма полезны для моряков. Эти особы дают нам знак, что где-то рядом есть земля. Либо остров, либо часть материка. Но со словом «рядом» можно и ошибиться. Эти птицы залетают иногда за сто миль от берега. Так что можно ошибиться и с расчетом расстояния. Будем надеяться, что суша уже рядом.

– Ясно, майор…

И вдруг небо и без того хмурое стало заметно темнеть, задул сильный порывистый ветер. Стало прохладно. Океан начал заметно волноваться. Матросы обеспокоенно забегали по палубе.

– Этого еще не хватало! – встревожился Ренсенбринк.

– Что случилось? – спросил Алабин. – Неужели надвигается буря?

– Она самая. Как это не вовремя!

На капитанский мостик влетел обеспокоенный Рохос.

– Капитан, приближается шторм! – доложил помощник капитана.

– Я вижу. Все по местам, готовьтесь к откачке воды! Эй, боцман Маклиш, займитесь людьми и парусами.

– Святая Маргарита! убереги нас от бед! – воскликнул Маклиш.

Многонациональная команда пиратов принялась взывать к святым, каждая народность – к своему. Ирландцы призывали спасти их от гибели Святого Патрика, Ренсенбринк и голландцы – Святого Виллегада Бременского, Рохос и испанцы – Святого Доминика! Алабин вспомнил святого Николая угодника, а Юзевский – Святого Казимира.

– Опустить паруса! – раздалась команда Бешеного Дика.

Пираты, как муравьи, живо забегали по судну, полезли по веревочным лестницам на мачты и реи, и взялись за фалы и шкоты. Вскоре бандиты закатали паруса на реи и закрепили.

Свинцовые тучи покрыли все небо. Наступила темнота. Пошел сильный ливень. Между тем ветер становился все сильнее, и по океану уже ходили высокие с белыми гребнями волны, этот шторм не имел ничего подобного с тем, что Алабин видел когда-то прежде, будучи морским офицером. Огромные волны вздымались и бросали из стороны в стороны корабль, словно он игрушка. Океан превратился в белый, пенящийся и бурлящий гигантский котел. Оно кипело и ревело. Молнии разрывали зигзагами небо, и грохотал оглушительный гром.

С каждой новой накатывавшейся на борт волной сердце у поручика замирало: Алабин ожидал, что идущая вслед за другая гигантская волна поглотит судно целиком. И всякий раз, когда корабль падал вниз, в океанскую бездну, у поручика все нутро тоже опускалось вниз, и душа летела, будто в глубокую пропасть. И у Дмитрия было такое ощущение, что судно уже больше никогда не поднимется вверх.

И вдруг раздался страшный треск: корабль, оказывается, налетел на рифы. Все, кто был на судне, попадали. Кто улетел за борт, кто покатился по палубе, а кто растянулся в трюме или каюте. Повреждения ниже ватерлинии оказались очень серьезными, и морская вода стала быстро заполнять трюмы корабля. Фрегат начало относить от рифов, заболтало в океане, он накренился на правый борт и стал тонуть.