Чтение онлайн

Она допила кофе и чувствовала себя превосходно в тепле и в атмосфере дружеской беседы. Она наслаждалась тишиной и, когда почувствовала, что надо продолжать разговор, спросила:

— Это ваш магазин? Вы рыбак?

Джеми откинулся на спинку стула, поставил чашку на пол рядом с собой и сложил руки на животе:

— Это мой магазин, мой и страховой компании.

— Как это?

— Просто часть стоимости оплачена кредитами этой компании, — ответил он и переспросил: — Вы действительно не бывали здесь раньше?

— Я сказала, нет.

— Да, но в это так трудно поверить, — он покачал головой, и на какое-то мгновение воцарилась тишина. Затем он сказал, как будто бы для себя: — Вы знаете историю Роаноке Айленда, или вы узнали, откуда пришли Деэры сюда. Это речь идет о Вирджинии Деэр.

— Ах, — оживилась Мегги, — я знаю ее историю. Вирджиния была первым английским ребенком, родившимся здесь, в колонии. Я помню это со школьной скамьи. И конечно, я знаю о сэре Вальтере Релае, основавшем первую колонию на Роаноке Айленде. Их было около пятнадцати, и все они исчезли.

— Потерянная колония.

— Да, потерянная колония. Ребенок был тоже потерян, Вирджиния Деэр, я полагаю. Все это было очень и очень печально.

— Да, это печальная история. Некоторые люди считают, что Вирджиния Деэр выжила и была воспитана индейцами.

— Вы верите в это?

— Никто здесь не верит в это, более того, все полагают, что это глупая выдумка, будто она превратилась в белого оленя. Такие легенды служат для привлечения туристов, как вы, например, — сказав это, он невольно моргнул несколько раз глазами.

— Я — туристка, но не ощущаю себя здесь подобно многим, — Мегги поставила свою пустую чашку на стол. — Но в любом случае, вы рассказали мне интересную историю о Вирджинии Деэр. В вашей семье все рыбаки?

— Да. Но у меня книжный магазин и художественная галерея. Она наверху. Зимой я держу ее закрытой, а летом это пользуется спросом и вниманием, — он снова пристально посмотрел на нее, как будто это был для него трудный предмет для разговора. — Я люблю море, и вам стоит отправиться в Ванчез, туда, где я родился. Это интересно. Вы хотите поехать туда? Это настоящий город рыбаков, и там есть так много всего, что можно посмотреть. В море всегда было трудно зарабатывать на жизнь, но для меня это стало вообще невозможным. У меня два брата. Я всегда считался странным. Мне нравилось учиться в школе. Когда я в первый раз взял в руки книгу и обнаружил, что из букв образуются слова, а слова складываются в предложения и целые рассказы… Я прятал книги в лодке, читал их там, а когда сдавал в библиотеку, то от них пахло солью. — Джеми засмеялся своим воспоминаниям и запустил руку в бороду, разглаживая ее пальцами вдоль линий проседи. Затем продолжил: — Итак, когда я понял, откуда дует ветер экономических перемен, то поскольку был старшим в семье, принял решение покинуть море. Оказалось, что на туристах можно зарабатывать значительно больше, чем в море. Я переехал сюда в Мантео, плохо приспособленным к бизнесу рыбаком, который мечтал о своем деле. Это, — он жестом показал вокруг, — моя мечта. Мой собственный магазин, наполненный книгами!

Мегги была увлечена рассказом, и ее глаза блестели.

— Прекрасно, это просто замечательно.

Джеймс потеребил бороду, и его губы немного скривились в иронической улыбке:

— Я думаю, что просто рассказал историю своей жизни. Теперь ваша очередь.

Внезапно вся обычная сдержанность, присущая ей, вернулась.

— Я… Я родилась на Среднем Западе, но сейчас живу в Атланте, — сумела сказать она и обнаружила, что не может продолжать. Пыталась улыбнуться, но почувствовала, что губы как будто парализованы. Застегнув пояс на пальто, она даже не заметила, что ее зеленый шарф упал на пол. — Мне пора идти, действительно, пора. Спасибо за кофе и за компанию и за то, что была возможность здесь согреться.

— Это самое малое, что можно было сделать, после моей пустой болтовни о себе, — сказал Джеми, тоже вставая на ноги. — Вы могли бы сказать мне, что привело вас в Аутер Банкс, в такое время, глухой зимой.

Мегги хотела рассказать ему: о сновидениях, о Золотом барабане, о ужасном ощущении, что ее жизнь где-то протекает без контроля. Он был добр, она могла бы рассказать, и он понял бы ее. Он мог бы выслушать. Но она не решилась сделать этого. Долгая-долгая привычка не доверять, воздерживаться от вступления в любые отношения, не отступать от своего собственного жизненного пути не позволяли ей сделать поворот и довериться другому человеку. Поэтому сделав шаг по направлении к выходу из магазина, она, немного повернувшись, сказала:

— Я просто приехала в отпуск. Мне необходимо полностью сменить обстановку. Вот и все.

Позади нее Джеми рассмеялся приятным низким смехом:

— Я уверен, вы сделаете это. — Он устремился к ней, осторожно остановил за плечо и попытался повернуть к себе. Обмотал оброненный шарф вокруг ее шеи, говоря: — Вы забыли его, вам это пригодится на улице.

— Спасибо, — она взглянула в его глаза.

Он задержал руку на ее плече. Внезапно охрипшим голосом он сказал:

— Я думаю, что уже поздно, вы уходите, но я спрошу: вы одна приехали сюда, в Мантео?

Мегги закрыла глаза. Ее сердце, казалось, готово было остановиться, когда она отвечала таким же хриплым голосом:

— Я приехала одна.

Октябрь, 2, 1746

— Эти холмы вон там, — сказала Маргарет, указывая вперед, — Блэк Куиллинз.

Дуглас послушно кивнул и обмотал плед плотнее вокруг тела. Ветер здесь, на утесе, был свирепый, но это, казалось, не трогало Маргарет. Ничего не выводило ее из себя, она была непобедима. Он был уверен в этом и полон обожания, восхищаясь ее гибким пластичным силуэтом на фоне заполненного облаками неба. Она была одета в свободное черное пальто, то и дело раздуваемое ветром, как и ее огненно-прекрасные волосы. Маргарет повернулась, окинула его взглядом и нетерпеливым жестом указала, продолжая объяснять Дугласу:

— А за этим Ред Куиллинз. Он выглядит выше, потому что там более остроконечные вершины, но я полагаю, что они одинаковой высоты. Я предпочитаю Блэк, потому что он ближе расположен и похож на наши собственные горы. — Она уставила руки на бедра: — Ты обращаешь внимание на все это, Дуглас?

— Да, — сказал он, улыбаясь. Он был совершенно доволен тем, что сидит здесь с нею, возле ее ног. Подъем сюда был чрезвычайно трудным. Его рана теперь хорошо зажила, но мышцы были еще очень слабыми от отсутствия упражнений. Его выздоровление было очень долгим и трудным. Он попросил: — Умоляю, продолжай. Я слушаю, я верю: чтобы укрепить мужество и развить силу духа, надо знать и любить родную землю.

— Тогда слушай. Мы, Макквари, не имеем больших земель. Только дом и этот утес, а внизу море, вот и все. А на другой стороне, через долину и вверх на холме, — там, ты видишь, — Дуглас кивнул, и она была довольна и продолжала, — ты видишь родовое поместье Маклеодов, Дунвеген. Видно и озеро Дунвеген, а на другой стороне — их замок. Ты когда-нибудь слышал об их флаге?

— Нет, думаю, что нет, но уверен, что ты собираешься рассказать мне об этом.

Это был один из любимых рассказов Маргарет. Она села рядом с Дугласом, минуту пристально его рассматривала и решила, что он сильно замерз. Распахнув пальто, накинула его на них обоих, теснее прижавшись к нему, начала рассказ:

— Флаг Маклеодов был магическим. Это волшебный флаг.

Дуглас усмехнулся:

— Волшебство в наше время! — он захватил полупальто и плотнее завернулся в нее, наслаждаясь его теплом, но еще в большей степени теплом тела Маргарет, которое было так близко от него.

— Это правдивая история, Дуглас Дуглас, — сказала Маргарет, блеснув глазами. — Четвертый глава рода Маклеодов был женат на женщине из волшебного народа. Она жила с ним в замке Дунвеген в течение двадцати лет и, когда покинула его, возвращаясь в волшебную страну, дала ему флаг. Она сказала, что если у Маклеодов возникнут какие-либо проблемы, глава рода должен будет поднять флаг, и тогда все феи со всего света прилетят к ним на помощь. Говорят, что Маклеоды с тех пор дважды поднимали флаг, и волшебницы сберегали род от бедствий!