Чтение онлайн

С конца пятидесятых годов система коррупции в какой-то мере приспособилась к новым условиям. Бьющее в глаза богатство уже не в моде: оно вызывает зависть, а не восхищение. Студенты протестуют, назойливые писаки из газет засыпают вопросами. Правда, коррупция не исчезла. Она лишь стала менее заметной. Один из самых крупных доходов — наркотики: борьбой с наркоманией и с нелегальной торговлей наркотиками подчас занимаются как раз люди, извлекающие из этого барыши. Даже обыкновенная облава может проиллюстрировать проблемы, с которыми сталкивается борьба с наркотиками в Таиланде.

Безусловно, не все таиландские полицейские — взяточники и бездари. Кроме отряда полиции капитана Прасада в Чиангмае действуют молчаливые, энергичные парни с неприметными лицами; с одним из таких парней мне посчастливилось встретиться на следующий день.

— Откуда вы знаете мое имя?

Майкл Пауэрс — мускулистый, черноволосый сложил руки на груди и смерил меня подозрительным взглядом, как бы ожидая, что я смешаюсь. Вопрос был вполне логичный. У входа в пятиэтажный дом в центре Чиангмая среди имен квартиросъемщиков не было таблички учреждения, которое он представлял. Лишь несколько посвященных знают адрес и телефон местного отделения Американского бюро по борьбе с наркотиками. Обыкновенная с виду дверь на пятом этаже хорошо защищена: надежный замок, да еще цепочка изнутри. После того как я позвонил, меня долго изучало через глазок невидимое око. Открылась дверь тоже не совсем обычным способом: человек, стоявший за ней, резко дернул ручку и отскочил за угол прихожей на случай, если на пороге окажется гость с автоматом. Наверное, это уже не раз спасало жизнь хозяину квартиры.

— Не удивляйтесь. Привычка. Чиангмай — небезопасный город, — засмеялся американец с оттенком горечи, потом провел меня в большое помещение и усадил в кресло. Помещение представляло собой нечто среднее между комнатой и рабочим кабинетом. На столе из светлого дерева — телефон, пишущая машинка; рядом со столом узкий металлический шкаф — картотека; только кресла и журнальный столик смягчали официальную строгость кабинета. Из соседней комнаты выглянула немолодая темноволосая женщина, окинула меня равнодушным взглядом и прикрыла дверь.

Я объяснил Пауэрсу, кто меня к нему направил (это был мой знакомый из аппарата ООН). Он слегка усмехнулся: видно, до конца мне не поверил, ибо привык вообще никому не верить.

— Чем могу быть полезен? — спросил он.

— Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Не ручаюсь, — сдержанно произнес он.

Я не строил никаких иллюзий насчет того, почему один из лучших агентов по борьбе с наркотиками во всей Юго-Восточной Азии согласился меня принять: причина тут — подозрительность. Он явно хотел выведать, что я за птица. Не новый ли это трюк в сложной игре контрабандистов и торговцев наркотиками? Его интересовало, что мне известно: а вдруг он случайно услышит от меня что-нибудь, о чем до сих пор не подозревал. Ведь и его ремесло — информация, хотя поступал он с ней совсем не по-репортерски.

Трудность заключалась в том, что ничего конкретного я сообщить не мог.

— Как повлияла на мировой рынок засуха в «золотом треугольнике»? — начал я издалека, чтобы выиграть время.

— Ситуация быстро меняется. Два засушливых года подряд, и продуктивность «золотого треугольника» снизилась на треть. Все повышаясь в цене, героин из Юго-Восточной Азии утратил конкурентоспособность. Если засуха продлится, рынок будет разваливаться дальше. Все зависит от дождей, — объяснил он равнодушно. Чтобы больше походить на журналиста, я вывел в блокноте несколько каракулей.

— К концу войны во Вьетнаме «золотой треугольник» стал главным поставщиком наркотиков в Соединенные Штаты. Каков процент их поступления в Америку сегодня?

— По нашим подсчетам, примерно треть, но эта цифра постоянно меняется. Теперь все больше выращенных здесь наркотиков находит сбыт непосредственно в Юго-Восточной Азии. В самом Таиланде примерно шестьсот тысяч наркоманов. В Малайзии — двести тысяч. Число их постоянно растет и в Бирме, которая прежде была не слишком затронута наркоманией. Добавьте Гонконг — главный центр опиумной торговли на Дальнем Востоке, — объяснял он, ничем не выдавая скуки, ибо подобную информацию ему приходилось давать нередко.

У меня появилось неприятное ощущение, но я понимал, что прекращать расспросы нельзя, иначе беседа застрянет на мертвой точке. Однако как расспрашивать тайного агента о работе, которая должна оставаться в тайне?

— Послужило ли ужесточение наказаний за торговлю наркотиками достаточным предостережением?

— Едва ли. Опыт показывает, что введение или отмена смертных казней никак не отражаются на коли честветяжких преступлений. Несколько дней назад я вернулсяиз Малайзии, где свидетельствовал на суде противчетырех торговцев героином. Всем был вынесен смертныйприговор. Но не думаю, что это хоть как-то решитпроблему наркотиков в Малайзии.

— Среди осужденных были иностранцы?

— Все четверо — китайцы. — Расхаживая по комнате, он ни разу не повернулся ко мне спиной. Интересно, что бы он сделал, если бы я вдруг сунул руку в карман? Сомневаюсь, что я успел бы ее вынуть. У него были крепкие бицепсы и тренированное тело человека, жизнь которого слишком часто зависела от быстроты реакции. Очевидно, он нарочно усадил меня сюда: человек, погруженный в мягкое вольтеровское кресло, зажат со всех сторон и не способен ни быстро вскочить, ни выстрелить или метнуть нож.

Тут я усмехнулся про себя: напридумываешь, чего и нет! Но потом вспомнил драматические обстоятельства своего появления, которые в иных условиях смахивали бы на дешевый спектакль. С этого парня не спускают глаз десятки отлично обученных убийц. Отчего бы ему не подозревать и меня?

— А сколько европейцев, американцев и автралийцев сидят в Чиангмае в тюрьме?

— Точно не скажу. Четверо или пятеро американцев, несколько австралийцев, три испанца, три итальянца, два-три француза. Судя по тому, сколько их арестовывал я сам, пожалуй, больше пятидесяти, — сказал он, словно речь шла о курах. Я уже догадывался, каков он в деле: спокойный, решительный и хладнокровный, полагающийся исключительно на самого себя.

— Вчера я слышал жалобы на корыстолюбие таиландской полиции, которая за соответствующую мзду дала возможность скрыться ряду крупных торговцев наркотиками.

— К сожалению, такое случается, — флегматично подтвердил он.

— Вы не испытываете горечи, видя, как виновный уходит от наказания?

Но вывести его из равновесия было не так-то просто.

— Я стараюсь сотрудничать лишь с теми таиландскими чиновниками, которых нельзя подкупить, — спокойно объяснил он. Опыт явно научил его, что в Азии не имеет смысла поддаваться чувству гнева. Возмущением ничего не добьешься, только вызовешь раздражение местных властей.

— Каким образом осужденный на десять лет может бесследно исчезнуть из тюрьмы? И как после его побега удается приостановить следствие? — задал я новый вопрос.

— Из тюрьмы не бегут. Чаще всего таких людей выпускают по решению суда, не сумевшего установить их вину. Свидетели вдруг меняют показания, а порой исчезают и сами вещественные доказательства. Причем для подкупа может хватить и ста долларов, — заметил он с едва уловимой улыбкой.

— Вся ли торговля героином в «золотом треугольнике» находится в руках китайцев из бывшей армии Чан Кайши, или в ней принимают участие и другие гангстерские организации?