Чтение онлайн

В пору строительства Тихоокеанской железной дороги строительные компании вывезли в Соединенные Штаты китайских кули. Когда в Калифорнии вспыхнула золотая лихорадка, во всех крупных лагерях золотоискателей появились тихие, терпеливые и работящие китайцы. Во враждебной иноязычной обстановке с совершенно иной культурой, религией и обычаями тайные общества заменяли им родину. Вскоре практически каждый взрослый китаец, живущий на территории Соединенных Штатов, стал их членом. Сильнейшая из здешних Триад — «Общество пяти» (названное в честь пяти областей Китая, откуда происходили эмигранты) — в 1854 году в одной лишь Калифорнии объединяла 35 000 человек. Триады, обычно скрывавшиеся за почтенным фасадом социальных или религиозных обществ, превратили китайский квартал Сан-Франциско в прибежище гангстеров и наемных убийц. Поскольку полиция тут была бессильна, в 1906 году местные власти распорядились разрушить этот квартал, но, разумеется, таким способом проблемы не решили. Гангстеры перебрались в другое место, китайские тайные общества не распались.

Та же история повторилась в Юго-Восточной Азии. В первое время своего существования нынешний главный город Малайзии Куала-Лумпур, основанный китайскими горняками у слияния двух грязных ручьев, напоминал Дикий Запад. Слухи о богатых оловянных рудниках притягивали не только рабочую силу, но и гангстеров, перекупщиков, карточных шулеров. Ружья и ножи решали споры о правах на рудник и на воду, необходимую для промывки породы. Отдельные гангстерские группы решали споры друг с другом кровавой резней, профессиональные убийцы сотрудничали с шулерами.

Порядок восстановил, как обычно это происходит в ковбойских фильмах, герой-шериф. Звали его Яп Ахлой, но англичане, не желавшие забивать голову трудным именем, прозвали его «Капитан Китай». С помощью крепких кулаков, природного обаяния и тонкой дипломатии он сумел примирить перессорившиеся группы, убедив их, что междоусобные стычки наносят вред им всем. Тайные общества начали сотрудничать друг с другом и постепенно прибрали к рукам экономику всего города.

В Сингапуре вскоре после основания города англичане позволили китайцам ввести самоуправление. Тайные общества следили здесь за порядком, заменяли полицию, решали споры и даже собирали положенный англичанам налог. Только в 1890 году колониальные власти с удивлением поняли, что не они управляют городом, и объявили Триады вне закона. Однако влияние Триад удержалось вплоть до получения Сингапуром независимости. Впрочем, по полицейским данным, и поныне в Сингапуре, одном из самых маленьких азиатских государств, живет свыше 9000 членов тайных обществ, принадлежащих к шести основным группировкам.

Во всех странах Юго-Восточной Азии китайские общества на первых порах имели не столько экономическое, сколько психологическое значение. Эмигранты из Китая были родом из разных мест, и потому в общении между ними возникали трудности, ибо китайские диалекты скорее напоминают разные языки. Тайное общество чаще всего объединяло земляков, говоривших на одном диалекте; никому не нужные одиночки становились членами содружества, с помощью которого мелкий торговец мог получить кредит, а сын этого торговца — найти девушку, говорящую на его диалекте. Бедный кули, варивший где-то на краю каучуковой плантации горстку риса, нес на себе клеймо изгоя, которого любой мог обидеть. Вступив в тайное общество, он избавлялся от одиночества. Правда, он по-прежнему варил свой рис в том же оббитом горшке, но мог воспрянуть душой. Неожиданно у него появлялась тайна, и его высохшую грудь распирала гордость. Совершив старинный ритуал, он становился наследником древней Срединной империи, становился избранным.

Подобные содружества ныне распространены во всех странах Юго-Восточной Азии. Для китайцев, которые держат в своих руках национальную экономику Индонезии, Филиппин или Малайзии, это не только ностальгическое воспоминание о прошлом. Для них здесь скрыт и практический смысл. Родственная и клановая солидарность позволяет осуществлять крупные торговые операции без документов, договоров и самого товара.

К примеру, китаец в Гонконге поклонится и примет от клиента, обратившегося к нему, американские доллары. Потом какой-нибудь дальний его родственник или, возможно, лишь член того же тайного общества без единого вопроса выплатит иностранцу, которого увидит впервые в жизни, соответствующую сумму в Бангкоке, Маниле или Рангуне в местных батах, пиастрах или Рупиях. При взаимном доверии отпадает необходимость нелегально вывозить или ввозить портфели, полные денег, перевод капитала осуществляется без документации, без риска, но, собственно, и без нарушения закона.

Так можно торговать холодильниками, фунтами стерлингов, контрабандными рубинами, золотом и… наркотиками. Китайские тайные общества играют в торговле наркотиками в Юго-Восточной Азии решающую роль. Их влияние простирается от Таиланда и Бирмы до самого Гонконга. И всюду они преумножают свое богатство.

«Альберта искренне позабавило, что я приобрела остров Гонконг», — записала в своем дневнике королева Виктория, когда после победы в «опиумных» войнах Британская империя увеличилась на маленький негостеприимный островок близ берегов Китая. Супруг королевы Альберт не был исключением: в географическом труде того времени о Китае одна из глав носила название: «Гонконг — его положение, перспективы, характер и абсолютная непригодность для использования Англией». Новая британская колония даже обогатила жаргон англичан — выражение «отправляйся на Гонконг!» означало примерно то же, что «иди к черту!».

Островок, некогда вызывавший насмешки, во второй половине XX века превратился в огромную, работающую на полный ход промышленную мастерскую с более чем четырехмиллионным населением. Теперь он изготовляет телевизоры и шьет одежду, мастерит искусственные цветы и монтирует транзисторы. Он запрудил полмира дешевыми игрушками, джинсами и косметикой, париками и обувью, ввозит хлопок и ткет из него модные ткани, ремонтирует суда. В 1969 году здешняя киностудия выпустила 170 полнометражных художественных фильмов — в три раза больше, чем США.

Все тут можно купить и перепродать: бразильский кофе, аргентинскую говядину, австралийскую железную руду. Каждые несколько дней на рынке появляется новая фирма, которая исчезает сразу же, как только перестает приносить доход. Никто здесь не лезет из кожи вон ради одних денег. Прибыль моментально становится капиталовложением, старание и способность к импровизации переплетаются с любовью к азарту.

Китайский торговец видит в уничтожении конкурента богоугодное дело и триумф добродетели над бездарностью.

Стоит ли удивляться, что среди товаров, проходящих через Гонконг, можно назвать и наркотики?

К концу 40-х годов в маленькую британскую колонию потянулись самые известные гангстеры из крупных портов и даже из Пекина. Здесь нашел прибежище и всемогущий Ту Юсэн со своими приверженцами. После расправы, некогда учиненной над шанхайским пролетариатом, приход Народно-освободительной армии означал для гангстеров верную смерть.

В Гонконге, бывшем до их появления глухим провинциальным уголком, главари Зеленого круга завели порядки организованного преступного мира: завладели танцевальными залами, установили контроль над проституцией, стали организовывать хищения людей и грабить банки, собирать с торговцев дань «за охрану», а если те отказывались, громили их лавки. Они начали производить героин, ранее известный здесь лишь понаслышке. Говорят, что большинство китайских химиков, которые в конце 60-х годов заполонили тайные лаборатории «золотого треугольника», именно в ту пору прошли соответствующую выучку у гонконгского однорукого мастера и шестерых его подмастерьев.

Местные конкуренты сперва только диву давались, накапливали опыт, но отступали. И лишь в августе 1951 года, когда Ту Юсэн, главарь Зеленого круга, в запряженной драконами коляске отправился в царство предков, положение резко изменилось.

Авторитета «Великого шефа» больше не было. Члены Зеленого круга, в большинстве своем происходившие из далекого Шанхая и из Северного Китая, в единоборстве с тайными обществами чиу-чау постепенно теряли почву под ногами. Ибо те пришли в Гонконг задолго до войны, из окрестностей города Шаньтоу, примерно в 200 километрах севернее Гонконга, и еще задолго до второй мировой войны составляли 8 % населения британской колонии. В случае прямого вооруженного столкновения Зеленый круг не имел шансов на победу, ибо его конкуренты занимали важные посты в полицейском аппарате.

В 1952 году власти арестовали и депортировали на Тайвань нового главаря Зеленого круга, Ли Хойфана, и его наиболее видных приверженцев. Гангстеры затихли: перестали грабить банки и нападать на корабли в порту, но никакие меры предосторожности не спасли их от блюстителей закона, великолепно информированных о тайных складах контрабанды и о планах главарей.

После разгрома Зеленого круга синдикаты чиу-чау получили полную монополию на ввоз и производство наркотиков. Они наняли химиков и приобрели оборудование для тайных лабораторий. Их позиции еще больше укрепились после того, как прекратились поставки из Индии и Ирана и главными поставщиками морфина стали Таиланд, Лаос и Бирма. А там преобладали эмигранты из Южного Китая. Только самая выгодная торговля — в розницу — еще оставалась в руках Триад, говорящих на кантонском диалекте. На это чиу-чау пока не покушались, поскольку четыре пятых населения Гонконга составляли бывшие кантонцы.