Чтение онлайн

– Стой, скотина, соблюдай очередность! – одернул его сержант и за шиворот оттащил назад.

– Значит, тут дело такое, ваше благородие, – начал Пламб. – Эти двое подали жалобу, что другие двое – их рабы – сбежали с баркаса и обобрали своих хозяев. Забрали деньги – пятнадцать кадастров, одежду тряпочную – двое штанов и рубахи, а еще башмаки и пару ножей.

– Понятно, – кивнул фон Крисп, с сожалением замечая, что целительное действие дешевого вина проходит. – Значит, вы хотите поймать беглецов?

– Так точно, ваше превосходительство! Мое имя – Ном, я это мой родственник Берт, мы честные и добропорядочные граждане!

– Признаться, у меня побаливает голова, если бы немного хересу...

– Здесь недалеко лавка, мы могли быть угостить вас, – с поклоном произнес Ном.

– Ну, тогда – вперед. – Фон Крисп встал со скрипучего стула и поправил на поясе меч. – Невольников нужно поймать и вернуть владельцам.

– Истинная правда, ваше превосходительство, истинная правда! – наперебой затараторили рыбаки.

Все вместе они вышли на улицу и двинулись в сторону винной лавки. Редкие прохожие при виде начальника стражи переходили на другую сторону улицы. За то недолгое время, что фон Крисп снова играл и пьянствовал, о его крутом нраве узнали во всем квартале.

Заходить в лавку фон Крисп не стал, дождался, пока полчетвертной кувшин хереса ему вынесут на улицу. Вино было хорошее и стоило недешево, однако Ном и Берт надеялись получить двух здоровых и молодых рабов, так что на угощении можно было не экономить.

– Ну вот, теперь я готов и побегать! – торжественно объявил фон Крисп, возвращая пустой кувшин. – Сержант, куда пойдут двое голодных рабов в первую очередь?

– За жратвой, ваше благородие, беглых мы завсегда на базаре ловили – другого пути у них нету. Брюхо их подводит, вот какое дело.

– Тогда вперед – я поведу вас... То есть нет. – Фон Крисп остановился, поскольку старый херес начал забирать власть над его измученным телом. – Первым пойдешь ты, сержант, ну а мы за тобой... Вперед... Ик! Вперед.

Видя, что начальник снова пьян, сержант решил проявить инициативу, чтобы отобранные у бунтовщиков деньги хотя бы частично осели в его кармане. Такое случалось и прежде – кто первый, тот и делит добычу.

Громыхая подкованными каблуками и распугивая прохожих, отряд бежал по улице, наводя панику на запряженных в повозки мулов и бродячих кошек.

– Посторонись! – кричал сержант зазевавшимся погонщикам.

– Посторонись, каналья! – вторили ему Ном и Берт, желая оказаться полезными господину начальнику стражи.

Вот и проулок, который вел на базарную площадь. Показались пустующие ряды, несколько удивленных торговок и пара забредших не ко времени покупателей.

– Вон, это они! – закричал Ном и, обогнав сержанта, бросился вперед. Беглецы заметались по площади – единственный путь бегства был отрезан.

– Именем императора – сдавайтесь! – потребовал фон Крисп и остановился перевести дух. Его лицо раскраснелось, в висках стучало.

Беглецы побросали покупки и побежали к невысоко расположенному окну одного из строений, окружавших площадь.

– Отрезай их, а то уйдут! – закричал фон Крисп, указывая мечом направление. Ном и Берт послушно бросились наперерез беглецам. – Держи их, мерзавцев, именем импера...

Договорить фон Крисп не сумел, что-то тяжелое сбило его с ног, и он полетел под деревянные ряды, роняя меч и шляпу, а мимо с рычанием проносились одетые в лохмотья молоканы. Их было не меньше десятка.

Фон Крисп встряхнулся, подобрал меч, шляпу и, встав на ноги, огляделся – теперь его добычу загоняли другие охотники. Зачем этим людоедам двое худых невольников, фон Крисп задумываться не стал, его, дворянина, начальника стражи города, сбили с ног какие-то вонючие громилы, пусть даже и на три головы выше его. В другом случае фон Крисп безо всякого для себя позора покинул бы поле боя, но только не теперь, когда старый херес гулял по его жилам.

– Всем стоять на месте! Именем императора – повелеваю всем остановиться! – потребовал он, вскидывая меч, однако его никто не услышал, на площади стоял шум, трещали опрокидываемые ряды, рявкали молоканы, визжали спрятавшиеся за товаром торговки. Перепуганные Ном и Берт, прижавшись к стенам, призывали на помощь «господина начальника».

Между тем двое несчастных беглецов не собирались сдаваться и отчаянно отбивались от орков палками от дворницких метел. Их проворство и хорошая солдатская выучка приносили плоды – то один, то другой молокан, преследуя вертких человечков, вдруг натыкался на поставленные в виде рогаток заостренные палки.

Однако напор разгневанных орков был страшен, и к спасительному окну беглецам уже было не пробиться.

– Эй, да я же знаю этих солдат! – сказал сам себе фон Крисп и тотчас вспомнил, как командовал казенными людьми и намеревался использовать одного из них для собственной корысти. Этот парень, по наблюдениям фон Криспа, происходил из состоятельной семьи и мог оказаться «золотым пленником», за освобождение которого полагалось немалое вознаграждение. И если раньше фон Крисп держался за свое звание и положение офицера, то теперь многое переменилось и он с удовольствием воспользовался бы подвернувшейся удачей, ведь не всю жизнь ему гнить в этом сыром Исфагане!

– Ну-ка, ты, лохматый! Иди сюда! – закричал воодушевленный фон Крисп, указывая на обернувшегося к нему орка. – Иди сюда, вонючка, я тебе башку состригу!

От удивления орк на мгновение замер, потом опустил голову ниже и с налитыми кровью глазами бросился на наглеца.

– Оп-пля! – воскликнул фон Крисп, уходя от удара, тяжелый тесак молокана раскроил доски дощатых рядов. Орк еще не успел повернуться, как фон Крисп подскочил к нему и ударил в бок кинжалом, надеясь покончить с этим монстром, однако клинок смог войти в орка лишь на четверть, легко ранив, но не убив.

Молокан взревел и резко махнул рукой, фон Крисп вовремя пригнулся, так что огромный кулак лишь смахнул с него шляпу. Проворство этих монстров оказалось для него полной неожиданностью.

Фон Крисп поменял позицию и ударил повернувшегося орка по руке мечом, надеясь отсечь ее вместе с тесаком, однако даже его поставленный удар нанес орку всего лишь порез, заставив монстра зареветь и броситься на обидчика с утроенной яростью.

Сопротивляться такому напору фон Крисп не мог и пустился наутек, невольно вступая в схватку и с остальными молоканами.