Чтение онлайн

– Сущий пустяк, должно быть, эта боль тебе только пригрезилась.

– Пригрезилась? Я думал, что останусь калекой, вот как это пригрезилось!

– Ты плохо контролируешь себя, возможно, в запале ударил по собственной ноге, а удар в голень всегда болезнен.

Это был выход для самолюбия Лусха: не жалкий раб поразил его, а он сам – случайно нанес себе этот удар.

Молодой орк успокоился и перевел дух.

– Я не хотел браться за эту плеть, но ты настоял...

– Согласен, это была не лучшая идея, а теперь иди отдыхать, на сегодня достаточно.

С этими словами Корнелий развернулся и стал подниматься в свою комнату, где жил под самой крышей.

– Корнелий! – окликнул его Лусх.

– Что? – спросил тот, полуобернувшись.

– Ты слишком хорошо его учишь!

– Он слишком хороший ученик... Но, если тебя это пугает, – Корнелий повернулся к Лусху полностью, – я прекращу эти уроки.

Орк опустил глаза и покачал головой:

– Нет, если он станет хорошим защитником, мы сможем выгодно его продать.

– Что ж, приятно видеть, что ты можешь рассуждать здраво. Иди отдохни, ты достаточно пережил сегодня.

Питер поднялся с земли и огляделся. Работавшие допоздна строители спрятались, вид необычно жестокого избиения напугал их, однако Питер чувствовал себя удовлетворительно. Ссадины и глубокие царапины на руках, конечно, донимали, однако мышцы и кости были в порядке.

Подняв оброненную плеть, Питер отнес ее на крыльцо хозяйского дома и направился к погребу, стараясь не думать, какое наказание могут придумать за его сегодняшний проступок.

«Что поделаешь – я защищал свою жизнь. Он собирался меня убить», – оправдывал себя Питер.

«Питер!» – окликнул его кто-то, он скорее почувствовал это, чем услышал.

«Эй, Питер!» – повторил другой голос.

«Обернись, мы тут», – прозвучал третий.

Питер остановился у входа в погреб и медленно повернулся. В нескольких шагах от него стояли три фигуры в темных развевающихся хламидах.

– Кто вы? – спросил он, холодея от страха и делая шаг назад.

– Мы, это – мы. А вот кто ты, Питер? – спросил тот, что стоял слева, и в спускающихся сумерках его лицо озарилось светом красного пламени.

– Я... Питер Фонтен, невольник, – пролепетал Питер, не зная, явь это или видение.

– Нет, ты скажи – кто ты? Кто ты на самом деле? – спросил второй незнакомец, и его одежды затрепетали от набежавшего ветра.

– Я – Малой, я был галерным, вот и все!.. – в отчаянии воскликнул Питер, желая избавиться от страшных видений.

– Не хочет он нам ничего рассказывать, затаился, – сделал вывод третий, и вдруг совсем рядом кто-то испустил душераздирающий вопль:

– А-а-а-а!

Питер резко обернулся и увидел широко распахнутый рот Бриана.

– Замолчи! – приказал он и снова посмотрел туда, где стояли незнакомцы, но там никого не было.

Бриан перестал кричать и только часто дышал.

– Да что ж такое, орут и орут, – пробурчал один из работников-строителей, укладываясь на солому.

Питер подхватил Бриана под локоть и проводил в погреб, где уложил на солому и принес воды.

Лишь осушив целиком большую плошку, тот смог говорить:

– Малой, похоже, со мной действительно что-то не так...

– С чего ты взял? – притворно удивился Питер, который и сам еще не отошел от видения.

– Я только хотел выйти из погреба, чтобы посмотреть, что с тобой. Честно говоря, я думал, с тобой покончено – ты так кричал!

– Это не он кричал, это хозяйский сынок, – внес ясность строитель-ворчун.

– Да? А мне показалось, что это Малой кричит, и я пошел посмотреть. Поднялся, вижу – ты, хотя знал, что ты лежишь, окровавленный, на земле!

– Это не он кричал, а хозяйский сынок! – снова напомнил строитель.

– Неважно, я-то думал иначе! – возразил Бриан, увлекшись собственным рассказом. – А потом еще эти таинственные и жуткие фигуры со светящимися лицами! Ужас!

Бриан сел и, закрыв лицо руками, прогундосил:

– Малой, пинеси мне воды...

Питер принес полную плошку, и Бриан снова опустошил ее.

– Только не говори мне, что ты не видел никаких фигур, Малой.

– Я ничего не видел, Бриан...

– И ты с ними не разговаривал?

Голос Бриана сорвался, и он всхлипнул.

– Увы, дружище, я ни с кем не разговаривал. Просто шел в погреб, а тут ты начал орать.

– Ну все... – Бриан всхлипнул громче. – Значит, я погиб и меня скормят свиньям.

Под сенью остывающих древесных крон, в двадцати милях к юго-востоку от оркского поселения Вендор, Карцепос и Харар остановились на отдых. Место было дикое, уже опустошенное туранскими племенами, но еще не заселенное орками.

– Смотрите, – произнес Харар, выдергивая из ствола дерева старую стрелу.

– Что же здесь удивительного? – спросил Карцепос, устраиваясь на большом валуне и с облегчением вытягивая ноги.

– Людей уже нет, их селения разрушены, а стрела – вот она, символ... чего-то там.

– Чем без толку болтать, лучше сразу спроси, что тебя интересует, – сказал Вендор, видя, что Харар снова ищет повод, чтобы поговорить.

– Благодарю, мессир, за ваше внимание ко мне.

Харар отбросил ненужную стрелу и сел на глиняную кочку напротив Вендора.

– Зачем было терзать несчастного узника этими вопросами? Мне кажется, мы только смутили его, но ведь вы не этого добивались, правильно?

– Мальчишка получил крепкую встряску, этот орк едва не убил его.

– И что?

– В момент испытания сознание человека раздваивается, ему становится трудно скрыть то, что в другом состоянии он делает без труда.

– Мессир, вы не заставите меня поверить, будто какой-то мальчишка, за которым мы по каким-то причинам приглядываем столько месяцев, может скрыть от вас хоть какую-то малость.

– Харар, ну сколько можно задавать одни и те же вопросы?

Вендор поднялся и направился в глубь рощи, оставив любознательного последователя наедине с Карцепосом.

– Ответьте вы, мессир Карцепос.