Чтение онлайн

– Да, тренер.

– Смотри на меня, когда говоришь это.

Жан поднял взгляд и по выражению лица Реманна сразу понял, что «Да» - неправильный ответ. Он исправил на:

– Я постараюсь, тренер, - и этого было достаточно, чтобы выражение лица Реманна немного изменилось.

– Вот в чем дело, - сказал Реманн и подождал, чтобы убедиться, что Жан слушает его.
– Я позволю тебе поучаствовать в тренировках и схватках сегодня днем при условии, что ты справишься, если что-то начнет барахлить. Кроме того, - добавил он, прежде чем Жан успел ответить, - я хочу, чтобы ты позвонил доктору Добсон и спросил, сможет ли она принимать тебя раз в неделю, пока в августе не начнется ваш обычный график. Я свяжусь с тобой завтра, чтобы узнать, каков ее ответ.

Жан не видел быстрого выхода из положения.

– Да, тренер.

– Хорошо.
– Реманн откатил свое кресло от Жана и сказал: - Иди, одевайся.

Жан направился к своему шкафчику, словно надеялся, что Реманн передумает. Как только он снял шлем с крючка, Коди издал громкий тявкающий звук. Остальные защитники подхватили его громче, и Жан бросил растерянный взгляд на Кэт, когда та присоединилась к ним. Она просто улыбнулась и постучала своим шлемом по его шлему в знак поощрения. Жан списал это со счетов как полубезумную потерю и сосредоточился на том, чтобы измениться.

Хименес и Уайт по очереди заставляли Троянцев выполнять упражнения: самоубийственные пробежки, упражнения с конусами и полдюжины других упражнений, от которых у них сильно болели бедра и по спине бежали струйки пота. Через неделю стало легче понимать, в чем Троянцы изменили свои упражнения по сравнению со стандартом или чем у Воронов, Жан не был уверен, и был доволен тем, что тренеры ставили перед ним все задачи. Думать об экси было легко, и мысли были достаточно громкими, чтобы заглушить все остальное.

Первое упражнение для напарников в этот день было базовым: простые толчки, чтобы потренироваться обходить друг друга. Всю прошлую неделю Жан работал с Джереми, но сегодня Деррик подбежал к ним с безумной улыбкой.

– Хорошо, хорошо, давай посмотрим, - сказал он.
– Покажи мне, почему моя стойка плохая.

– Ты уже должен был знать, - сказал Жан, когда Деррик устроился перед ним.

Уайт еще не свистнул в свисток, но Деррик уже двигался, почти незаметно подпрыгивая. Это заставило его пружинить на ногах, слегка покачиваясь с пятки на носок и из стороны в сторону, что, как предположил Жан, позволяло ему легко менять направление движения по своей прихоти. Помимо того, что это раздражало, его фатальным недостатком было то, что он был предсказуем. Как Деррик и говорил ранее: он подпрыгивал под музыку, которую мог слышать только он. Он был рабом ритма, и Жан мог считывать его без особых усилий. Как только Уайт дал свисток, Жан выставил ногу вперед. Он задел Деррика за ногу как раз в тот момент, когда тот переминался с ноги на ногу, и Деррик немедленно потерял равновесие.

– Опасно, Уилл Робинсон, - вскрикнул Деррик, споткнувшись.

В команде не было такого человека, поэтому Жан молча ждал, пока он снова займет свое место. Деррик почти сразу же вернулся к своему ритму, а Жан лениво подсчитывал время в ожидании свистка. Во второй раз время позволило Деррику опередить его, но Жан не пытался последовать за ним, в этом не было необходимости. Он просто выбросил ногу в сторону и уперся пальцами ног прямо в свод стопы Деррика.

– Технически говоря, спотыкаться - это не Троянский способ, - сказал Деррик, возвращаясь на исходную позицию. При этом он улыбался, как будто это была самая забавная вещь, с которой он сталкивался за весь день.
– Это, конечно, умно и все такое, но если ты будешь пинать наших соперников, тренер снимет тебя с игры.

– Единственное достоинство этой команды - ее талант, - раздраженно сказал Жан.
– Ощущения, которые ты испытываешь, когда тобой помыкают, бессмысленны.

– Когда разберешься в этом, ты поймешь.

– Несешь чушь ради того, чтобы услышать свой собственный голос, - обвинил его Жан.

Деррик громко фыркнул и закатил глаза, а затем, услышав свисток Уайта, пришел в движение. Несмотря на предупреждение Деррика, Жан был достаточно воодушевлен, чтобы провести тот же прием в третий раз подряд. Взгляд, который Деррик бросил на него в ответ, был почти жалостливым.

– Типа, в этом дело, да?
– Сказал Деррик.
– Вороны очень хороши, никто этого не отрицает. Безумно талантливые, невероятно быстрые, просто...
– Он издал свистящий звук, который, как предположил Жан, должен был выразить его уважение и зависть.
– Но в их стиле игры столько ненависти. Если бы кто-то сказал им выиграть матч, не получив ни одной карточки, они бы не смогли этого сделать.

– Пенальти и карточки - часть игры, - сказал Жан.
– Нет никакой пользы в том, чтобы относиться к ним как к табу.

– Видишь, вот тут-то ты и заблудишься.
– Деррик указал рукояткой клюшки на Жана.
– Мы здесь не для того, чтобы, о-о-о, ссориться - это так по-детски, мы бы никогда не опустились так низко, о-о-о. Это как...
– На этот раз удар Жана был достаточно сильным, чтобы уронить его, но Деррик только поморщился и вернулся на место.
– Дело не в том, чтобы быть выше, а в том, чтобы быть лучше. В этом есть смысл?

– Нет.

– Единственный способ, которым ты можешь остановить меня, - это бить меня ногами и причинять боль, - сказал Деррик.
– И, возможно, ты всегда будешь выигрывать в наших матчах. Но даже если ты прибегаешь к грязным приемам, а не к таланту, в итоге я все равно остаюсь лучшим игроком. Верно? Для нас это самое интересное: найти способ одержать верх, не прибегая к насилию и дешевым ударам. Нам не нужно причинять боль нашим соперникам. Мы быстрее и увереннее двигаемся на корте. Когда в последний раз мы проигрывали больше одной осенней игры?

– Я не очень внимательно изучал историю вашей команды.

– Ничего страшного, я тоже не знаю ответа.

На этот раз Деррик добавил неожиданный маневр из стороны в сторону там, где должен был быть его удар, и с легкостью обошел Жана плечом. Он упал на колени и воздел руки к небу, словно празднуя победный гол в матче, запрокинув голову, чтобы прокричать победный клич в потолок площадки. Жан наблюдал за ним всего мгновение, прежде чем ударить ботинком в плечо и опрокинуть его.

– Почему бы тебе не повеселиться по полной?
– Деррик поднялся на ноги.

– Экси не должен быть веселым, - сказал Жан.

Деррик остановился и уставился на него.

– Какого черта?
– справился он через минуту.
– Конечно, это так. Эй, нет, - сказал он, хватая клюшку Жана, когда тот начал отворачиваться.
– Ты... ты - Жан Моро. Идеальный, черт возьми, корт. Что значит, это не весело? Ты играешь так, как играешь, и что, все это просто надоедливая рутина? Я не знаю, должен ли я быть впечатлен или испуган тем, что мы настолько не заслуживаем твоего внимания.

– Это не так, - сказал Жан, потому что, какой бы неприятной ни была эта команда, Жан не мог лгать о своих способностях.
– Единственная причина, по которой я согласился перевестись сюда, заключается в том, что ваша команда достаточно хороша, чтобы стоить моего времени.

– Но это должно быть весело, - сказал Деррик, цепляясь за наименее важное утверждение, как за спасательный круг.

– Зачем?
– Спросил Жан.
– Ты откажешься играть, если это не так?

Деррик нахмурился, размышляя. Уайт дал свисток на другом конце корта, сигнализируя об окончании тренировки. Жан начал отворачиваться, но Деррик отказался отдавать клюшку. Он последовал за Жаном, когда тот потянул за клюшку, и, наконец, ответил: