Чтение онлайн

– Не угрожай моему капитану, Зейн.

Зейн перевел взгляд обратно на Жана.

– Или что? Ты собираешься меня остановить?
– От него не ускользнул взгляд, брошенный на него Жаном, судя по коварной улыбке, растянувшей его губы. Он знал, что Жан прикидывает, сопоставляя свои шансы с ослабленным состоянием Зейна. Ленивый вызов в его словах «испытай меня» предостерег Жана не испытывать судьбу.

– Жан, - начал Джереми.

– Джонни занят, - сказал Зейн, выдержав пристальный взгляд Жана.

– Да, - согласился Жан, указывая рукой на Ингрид.

– Я проделал весь этот путь. Ты обязан уделить мне время.

– Я тебе ничего не должен.

– Нет?
– требовательно спросил Зейн, полный ненависти и злости.

После разговора с Зейном, делать это на публике было худшим, что мог придумать Жан, поэтому он махнул Зейну, чтобы тот следовал за ним.

– Раздевалка.

Джереми потянулся к нему.

– Ты уверен?

Жан поймал его взгляд и на мгновение задержал его, но у него не было простых ответов на вопросы, которые читались в испытующем взгляде Джереми. Лучшее, что ему удалось, это неуверенно пробормотать:

– Я не знаю.

Позади него Ингрид поднималась со скамейки, намереваясь последовать за ним и Зейном из внутреннего двора. Жан сделал ей знак, и Джереми кивнул, молча обещая вмешаться. Зейн пристроился рядом с Жаном с легкостью, выработанной долгой практикой, подстраиваясь под его шаг, как будто они и дня не провели порознь. Это было настолько знакомо, что у Жана скрутило живот.

Не успела за ними закрыться дверь раздевалки, как Зейн сказал:

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной, Джонни.
– Он сильно дернул Жана за рукав, свирепо нахмурившись, и сказал: - Ты был там чужим. Ни драки, ни ударов. Ты позволяешь этой команде наезжать на тебя, как будто у тебя фетиш на травлю. Хозяин избил бы тебя до полусмерти за такое трусливое поведение.

Жан приготовился к удару, который не достиг цели, и инстинктивно оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли поблизости хозяина. Конечно, они были одни, поэтому он стиснул зубы и сказал:

– Возможно, он бы так и сделал, но я больше не один из его Воронов. Я подписал контракт с Троянцами Университета Южной Калифорнии, и я обязан соблюдать их стандарты. Если для этого придется устроить драку на корте, то я так и сделаю.

– Беззубая сука, - обвинил его Зейн.

– Мы больше не на публике, - предупредил его Жан.

Рука Зейна легко обхватила его за шею, и Жан ударился о стену с такой силой, что потерял один из своих пакетов со льдом. Зейн вгляделся, пытаясь найти что-то знакомое в человеке, одетом в красное с золотом, которого он столько лет защищал. Отвращение на его лице говорило о том, что он остался ни с чем, но Жан был здесь не единственным незнакомцем. Когда-то Жан принял бы разочарование Зейна близко к сердцу, но Зейн сжег все мосты между ними. Он больше не был товарищем по команде Жана или его напарником; его неодобрение стоило меньше, чем крошечное дерьмо мухи.

– Солнечный корт, - сказал Зейн с нескрываемой насмешкой.
– Ты. Тебе не стыдно?

– И это говорит человек, которого этим летом нашли в его собственной блевотине.

Пальцы Зейна впились в тело с такой силой, что Жан знал: к утру на нем останутся синяки. Он не пытался сопротивляться. Зейн всегда побеждал Грейсона в драках, и у Жана не было ни единого шанса выстоять против Грейсона. Он просто смотрел на Зейна, ожидая, пока тот ослабит хватку. Наконец, Зейн отдернул руку и энергично вытер ее о свою рубашку.

– Мудак, - наконец произнес Зейн, разгоряченно и хрипло.
– Тебе следовало дать мне умереть.

– Я должен был, - согласился Жан с такой горячностью, что Зейн отступил от него на шаг.
– Но когда-то ты был моим напарником. Это кое-что значило для меня, даже если для тебя это не значило ничего.

– Это значило для меня все, - взорвался Зейн, кипя от ярости.
– Ты знаешь, чего мне стоило встать на твою сторону? А? Насмешки, которые я игнорировал, защищая тебя, наказания, которым я подвергался каждый раз, когда ты не успевал за мной, косые взгляды и ехидные замечания от наших тренеров и товарищей по команде? Каждый гребаный день был жалкой борьбой, но я был с тобой, потому что вместе мы собирались стать чем-то невероятным. А потом ты меня бросил.

– Я не имею к этому никакого отношения.

– Скажи мне, что ты не хотел, чтобы у Джостена был мой номер, - потребовал Зейн.
– Я видел твое интервью, Джонни. Веснински и Моро? Ты не сможешь убедить меня, что это совпадение, что два европейских криминальных авторитета отдали своих сыновей в первый дивизион. Ты с самого начала знал, кем он был, и хотел, чтобы он стал твоим напарником, а не я. Я пришел сюда, потому что мне нужно, чтобы ты сказал это мне в лицо. Я не прав?

Жан не мог этого отрицать; все, что он мог делать, это смотреть на Зейна с немым вызовом.

Зейн получил ответ, который ему был нужен, в молчании Жана и ударил его достаточно сильно, чтобы сбить с ног. Скамейка запасных смягчила падение Жана, а боли, пронзившей его и без того травмированную грудь, было достаточно, чтобы вывернуть его желудок наизнанку. Жан стиснул зубы и поднялся на ноги. Было почти невозможно расслышать Зейна сквозь вату в голове, но ненависть в голосе Зейна помогла ему донести свои слова до слушателя:

– Ты разрушил все, за что я боролся. Лучше бы я никогда тебя не встречал.

– Это не я рисовал ему тату!
– Жан толкнул Зейна и спросил: - А что я должен был делать, спорить с Рико? Вырвать ручку у него из рук, когда он попытался поднести ее к лицу Нила? Скажи мне!

Выражение лица Зейна было достаточным ответом. Вороны не знали, как отказать Рико в чем-либо. Он был центром их мира, ядовитым сердцем, которое объединяло команду. Январь оставил неизгладимые следы в душе Зейна, но не сделал ничего, что могло бы ослабить его непоколебимую, не задающую вопросов преданность. Зейн облажался и заплатил причитающуюся ему цену. Безумная жестокость его наказания не имела значения, потому что оно все еще соответствовало отчаянным, сбивчивым расчетам Зейна.

– Ты лучше всех знаешь, как сильно Король ненавидел меня, - сказал Жан. Зейн попытался отмахнуться от него и отвернуться, но Жан схватил его за рубашку и держал изо всех сил.
– Ты же на самом деле не веришь, что я мог бы в одиночку привлечь непослушного говнюка к Идеальному корту. Ты знал, что я тут ни при чем, но все равно предал меня.

– Живой, блядь.
– Зейн высвободил свои руки и оттолкнул его.
– Смирись с этим.

Смирись с этим, потому что таков был путь Воронов. Жестокость была неотъемлемой частью Гнезда; насилие было необходимо для того, чтобы все соблюдали дисциплину и проявляли свои лучшие способности. Агрессивность и талант определяли иерархию, и единственный способ выжить - это понять и поверить, что все, от чего они страдали, служило определенной цели.