Чтение онлайн

Наконец Джереми спросил:

– Тогда чего ты хочешь? Скажи мне, потому что я не знаю, как еще тебе помочь. Они преследуют тебя дома, на учебе, на корте - я не могу смотреть, как они целый год так с тобой поступают. Это несправедливо. Мне нужно, чтобы ты чувствовал себя с нами в безопасности.

– Большую часть времени я так и чувствую, - сказал Жан, и это было правдой.
– Ты обещал, что не будешь отводить взгляд, поэтому я позволю тебе смотреть. Но позволь ему уйти, капитан, и позволь мне запереть за ним дверь. Он не вернется. Он пришел сюда за правдой, а не за цифрой. Больше он ничего не может у меня отнять.

Джереми молчал целую вечность, а затем произнес лишь сдавленное:

– Ты уверен?

– Да, - немедленно согласился Жан.

– Мне это не нравится, - сказал Джереми.

– Это твое право.

Джереми опустил взгляд, признавая поражение. Жан отпустил его, и Джереми открыл для него пассажирскую дверь, прежде чем тронуться с места. Жан поставил ведро с овощами на пол между своих ног, и он сжался, когда Джереми забрался на водительское сиденье.

Не было ни малейшего шанса, что они доберутся до дома молча, но Джереми держался, пока они не выехали на шоссе. Затем он порылся одной рукой в подстаканнике и протянул Жану монету.

– Пять центов за твои мысли?

Жан не был уверен, о чем он думал, но, возможно, в его голове просто не хватало места, чтобы разобраться в них. Он взял монету и покатал ее между пальцами, глядя в окно.

– Мне не понравились Рыси, - сказал он. Он почувствовал на себе взгляд Джереми, когда начал с самого неожиданного места, но его капитан придержал язык и вернул свое внимание к дороге перед ними. – Должны были, да? Они играют так, как меня учили. Правильный путь, - добавил он, зная, что Джереми может прервать его.

Джереми не клюнул на приманку, и Жан спокойно разобрался со своими колючими мыслями. Все лето он вел тяжелую борьбу, тщетно пытаясь сбить с толку Троянцев и ворча, что они требуют от него сдержанности. Он убеждал их образумиться и расставить приоритеты, а они радостно отказывали ему на каждом шагу.

Вчера вечером они были великолепны, как он и предполагал, в конце концов, они были Большой тройкой и звездами унылого мира Кевина, но его потрясло не их выступление. Был резкий контраст между Рысями и Троянцами, после этого подчеркнутый непримиримой бессердечностью Зейна. Какое острое напоминание о том, как далеко он ушел от отвратительной нормы.

– Я не хочу, чтобы ты был таким, как Зейн, - медленно проговорил Жан, пытаясь собрать все воедино.
– Я не хочу, чтобы тренер был похож на хозяина. Я не хочу учить Таннера раскаиваться, когда он постоянно проваливает мои упражнения, или ломать клюшку о спину Кэт, если считаю, что она должна была выступить лучше. Я никогда не хочу возвращаться к тому, как все было. Может, вы и дураки, а я самый большой дурак из всех, кто вам потакает, но лучше быть безрассудными дураками, чем Воронами.

Он протянул монету Джереми.

– Мы сделаем по-вашему и все равно победим.

Наконец, Джереми улыбнулся, и это выглядело почти по-настоящему. Он вслепую потянулся за монетой, и Жан вложил ее ему в ладонь, чтобы Джереми мог не отрывать взгляда от дороги. Джереми быстро сжал его пальцы и сказал:

– Если ты на нашей стороне, как мы можем проиграть?

Жан знал, он хотел согреть его, но тон был немного резким. Жан предположил, что он все еще расстроен из-за того, что позволил Зейну выйти сухим из воды, и он огляделся в поисках подходящего способа отвлечься. На чем он споткнулся, так это на опрометчивом:

– Тренер - он..., - он не смог закончить. Было непростительно дерзко сделать такое самонадеянное заявление о тренере. Он ограничился расплывчатым и неуверенным: - Тренер и Ади.

Джереми закончил за него:

– Да, они партнеры. Они вместе уже около двадцати семи лет. Сейчас, может быть, двадцать восемь. Но они довольно сдержанны. Не знаю, что скажут люди о том, что гей возглавляет спортивную команду колледжа. Раздевалка, впечатлительные спортсмены, вся эта предвзятая чепуха. Официально Ади - лучший друг тренера по колледжу. Два холостяка, живущие мечтой в Лос-Анджелесе или что-то в этом роде. Честно говоря, я даже не уверен, многие ли Троянцы поняли это. Ади обычно избегает стадиона в нерабочее время, и тренер не позволяет ему появляться в смешанной компании. Я познакомился с ним на первом курсе, после...
– Он замолчал, зная, что Жан может догадаться об обстоятельствах и без его помощи. Джереми дал ему время переварить услышанное, прежде чем осторожно спросить: - Это заставляет тебя больше бояться тренера или меньше?

Жан решил честно ответить:

– Я не знаю.

С одной стороны, были язвительные слова Рико: «Я выбью из него это», - усталые слова Кевина: «Это должно было стать предупреждением, Жан», - и тысячи осуждающих выпадов, брошенных в его адрес с сокрушительной точностью. С другой стороны, это равнодушие Нила: «Я уверен, он знает», когда Жан предупредил его спрятать Эндрю от Ичиро, небрежное отношение Троянцев к их непристойной линии и партнерство, которое каким-то образом продержалось двадцать восемь лет в этом бессердечном мире.

Жан поковырял костяшки пальцев, размышляя о том, насколько велика разница между этими реальностями. Он знал, что удивляться было пустой тратой времени. Он был собственностью Мориямы; существовали границы, которые он не мог переступить, несмотря ни на что.

– Я бы доверил ему свою жизнь, - сказал Джереми, - но мне не приходилось сталкиваться с тем, что было у тебя, поэтому я не буду пытаться тебя переубеждать. Я знаю, тебе нужно справиться с этим самостоятельно.

Воцарившееся между ними молчание было неприятным, но спокойным, и Жан изматывающе гонял свои мысли по кругу. В конце концов, он обрел покой, только считая: Прохладный вечерний ветерок. Радуги. Открытые дороги. Друзья. Фейерверк. После паузы он добавил условное «Тренер», но это было настолько отвратительно, что ему пришлось отказаться от него. Тецудзи Морияма тоже был тренером, и Жан отказался ассоциировать Реманна и Ваймака с этим жестоким кошмаром.

Он уже сталкивался с такой же проблемой, когда пытался обозначить своих товарищей по команде, но на этот раз простого решения не было. Жан вертел эту мысль, испытывая все большее разочарование, пока случайное воспоминание не остановило его. «Мои дети»,– так Ваймак назвал Лисов, и Реманн сказал то же самое этим летом: «Теперь ты один из моих детей».

Отцы? Подумал Жан, но это было настолько неуместно, что он потянулся к дверной ручке.

– Эй, - сказал Джереми, вздрогнув от того, что костяшки пальцев Жан заскребли по двери.
– С тобой все в порядке?

– Да, - солгал Жан, глядя в окно. Он попытался заставить свои мысли подчиниться, но они отказывались отпускать его и переходить к другим предложениям. На мгновение он подумал, не спросить ли Рене о чем-нибудь, но быстро отказался от этой идеи. Этот человек был слишком уязвим, чтобы делиться с ним; ему придется разбираться с этим самому. Но много миль спустя он так и не смог придумать ничего другого.