Чтение онлайн

– Попробуйте мой пульс – сказал он. – Я взял его руку: пульс не показывал ни малейшего признака лихорадки.

– Но, – возразил я, – можно быть больным и без лихорадки. Позвольте мне распорядиться. Прежде всего, как я уже сказал, вы ляжете в постель, потом…

– Вы ошибаетесь, – сказал он: я здоров, сколько это может быть при сильном душевном волнении, в котором я теперь нахожусь. Если вы хотите, чтоб я был совершенно здоров, то для этого одно только средство: утишить волнение.

– Но каким образом?

– Очень простым. Юпитер и я, мы идем в горы, на твердую землю, и имеем нужду в человеке, на которого могли бы вполне положиться. Этот человек – вы.

– Я готов сделать все, что может быть вам приятно; но разве этот проклятый жук имеет какое-нибудь отношение к вашему походу?

– Разумеется.

– В таком случае, я не пойду с вами; потому что все это мне кажется глупостью.

– Мне очень жаль, очень жаль, потому что мы должны будем обойтись без вас.

– Обойтись без меня? – Да он решительно сумасшедший! – Послушайте, Легран, сколько времени вы думаете проходить?

– Вероятно, всю ночь. Мы сейчас отправимся, а возвратимся, во всяком случае, на рассвете.

– И вы даете мне честное слово, что если я уступлю теперь вашей прихоти, то вы, кончив дело с этим жуком и возвратившись сюда, будете в точности исполнять мои предписания, как предписания доктора?

– Даю вам слово. Теперь в дорогу, нечего терять времени.

С тяжелым чувством решился я следовать за ним. Мы вышли около четырех часов: Легран, Юпитер, собака и я. Юпитер нес косу и лопатки; он нес их сам не от желания услужить, как казалось мне, но потому, что боялся предоставить господину эти опасные орудия. Он был, впрочем, в весьма дурном расположении духа, и только слова – «проклятый жук» – вырывались у него во всю дорогу. Я нес два потайных фонаря. Легран оставил на свою долю жука, который был привязан к нитке, и которым он, как волшебник, вертел то в ту, то в другую сторону. При виде этого последнего, ясного признака помешательства моего друга, я едва мог удержаться от слез. Впрочем, обдумав все, я увидел, что ничего не оставалось делать, как только подчиниться его прихотям, до тех пор, пока будет можно принять более действительные меры. Но я напрасно старался получить от него объяснения о нашей экспедиции. Уверившись в моем содействии, он отвечал на все мои вопросы: «увидим».

Мы переехали в лодке канал, который отделяет островок от твердой земли, и пошли на северо-запад, чрез дикую и пустую страну, где не было заметно никаких следов человеческих. Легран вел нас с уверенностью; только время от времени он останавливался, чтоб посмотреть на заметки, которые он сделал, вероятно, еще прежде.

Таким образом, мы шли около двух часов, и солнце стало уже садиться, когда мы вошли в страну еще более пустынную. Это было что-то вроде площадки, направленной к вершине почти неприступной горы, покрытой снизу до верху деревьями и огромными камнями, которые часто были поддерживаемы только деревьями, растущими снизу; без этого они скатились бы в долину. Глубокие овраги, перерезывавшие землю во всех направлениях, усиливали еще более величественную дикость картины.

Эта природная площадка, на которой мы находились, была покрыта мелким кустарником, так что без косы нельзя было и пройти. Юпитер, по приказанию своего господина, начал очищать дорогу к огромному тюльпанному дереву, которое было окружено девятью или десятью дубами, но превосходило их, так же как и все другие окрестные деревья, богатством листьев, развитием ветвей и вообще величиною своею.

Когда мы подошли к этому дереву, Легран обратился к Юпитеру и спросил его, может ли он взлезть на это дерево. Этот неожиданный вопрос, казалось, оглушил на минуту старого негра; но, наконец, он подошел к дереву и тихо обошел вокруг, рассматривая его со вниманием. Кончив осмотр, он отвечал:

– Да, масса, Юпитер взлезет на всякое дерево, которое он только видел.

– В таком случае, ты как можно скорей взлезешь на это дерево, потому что уже скоро будет темно.

– Высоко ли надо лезть, масса? – спросил Юпитер.

– Взлезь сперва до первых ветвей; тогда я скажу тебе, что ты должен сделать. – Да подожди, возьми с собой жука.

– Жука, масса? золотого жука? – воскликнул встревоженный негр, отступая назад. – А зачем же я полезу на дерево с жуком? Я не хочу.

– Если ты боишься, Юпитер, дотронуться до маленького, мертвого насекомого, которое не может сделать тебе никакого вреда, так держи его за конец этой нитки; но если ты не возьмешь его каким бы то ни было образом, я должен буду разбить тебе голову этой лопатой.

– Ну, что ж, что ж, масса? – сказал Юпитер, стыдясь своей трусости. – Вы всегда ссоритесь с старым негром. Я сказал это только для смеха. Чтоб я боялся жука! как же это можно? – С этими словами, он взял осторожно конец нитки, и, держа насекомое сколько можно дальше от себя, приготовился лезть на дерево.

Тюльпанное дерево (liriodendron tulipiferum) – самое лучшее из всех лесных американских деревьев – в молодости очень гладко и бывает иногда высоко, не имея ветвей. Но, с летами, оно становится морщиновато, и ветки начинают пробиваться из ствола в огромном количестве. Следовательно, взлезать на это дерево только кажется трудным с первого взгляда. Обняв руками и ногами ствол, хватаясь руками за маленькие ветки и опираясь на другие голыми ногами, Юпитер, чуть не упавши раза два, добрался, наконец, до того места, где дерево разделяется на два сука. Тогда он уже смотрел на свое дело, как на оконченное. В самом деле, взлезши на высоту от 60 до 70 футов, можно считать, что главная трудность уже преодолена.

– В какую теперь сторону лезть, масса Вилль? – спросил он.

– По главному стволу, который с этой стороны – сказал Легран.

Негр тотчас же начал подниматься еще выше, не встречая, по-видимому, важных препятствий, до тех пор, пока, наконец, не исчез в листьях. Вдруг голос его раздался опять:

– Лезть ли еще выше, масса?

– Высоко ли ты? – спросил Легран.

– Поверх дерева мне видно небо. – Отвечал негр.

– Не занимайся небом, а лучше слушай внимательнее, что я тебе скажу. Смотри вниз и считай, сколько под тобой ветвей с этой стороны. Ну, сколько ветвей ты прошел?

– Одна, две, три, четыре, пять. Я прошел пять толстых ветвей с этой стороны, масса; я теперь на шестой.

– Ну, так взлезь еще одною выше.

Через несколько минут негр закричал, что он на седьмой.

– Хорошо, Юпитер – сказал Легран, который, казалось, был еще более взволнован. – Теперь надо подвинуться вперед по этой ветви сколько можно дальше. Если увидишь что-нибудь необыкновенное, так скажи мне.

Я уже нисколько не сомневался в помешательстве Леграна. Теперь нельзя было ошибиться: сумасшествие было очевидно, и я начал придумывать средство отвести моего друга домой. Пока я обдумывал, что мне делать, голос Юпитера раздался снова:

– Я боюсь лезть далеко по ветви: она почти вся сухая.

– Ты говоришь, Юпитер, что это сухая ветвь? – закричал Легран удушливым голосом.

– Да, масса, сухая, совсем сухая.

– Что ж делать, Боже мой? – спросил Легран с отчаянием.

– Что делать? – сказал я, обрадовавшись случаю, – возвратиться, как следует честным людям, и лечь спать. Послушайте, Легран, теперь уже поздно, а вы помните свое обещание.

– Юпитер! – закричал он, не обращая ни малейшего внимания на мои слова. – Юпитер, слышишь ли ты меня?

– Да, масса Вилль, очень хорошо слышу.

– Ну, так сделай на дерезе нарезку своим ножом и посмотри, совсем ли оно сгнило.

– Сгнило, масса – отвечал негр чрез несколько времени; – но не совсем сгнило. Один, я могу подвинуться…

– Как один? Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать: жук, жук очень тяжел. Ну-ка, кину его, ветка не переломится под одним негром.

– Негодяй! – закричал Легран, у которого, казалось, свалилась гора с плеч. – Как ты смеешь рассказывать мне подобные бредни? Если ты уронишь жука, я проломлю тебе голову. Слышишь?