Золотые уколы смерти
Шрифт:
— Ладно, Степан Тимофеевич. Огромное вам спасибо за рассказ. Если что понадобится уточнить, я к вам еще зайду, договорились?
Он весь разулыбался и расшаркался:
— Такой очаровательной женщине, как вы, готов служить и день и ночь.
— Ну уж так не надо. Особенно — ночь.
Воронцова надевала туфли у дверей и соображала, куда ей сейчас идти. То ли выше по этажам, то ли покурить в скверике, переварить все услышанное.
Распрощавшись с опохмеленным и ставшим оттого трогательно-навязчивым хозяином квартиры, Ирина все же посидела на лавочке у подъезда, жадно вдыхая свежий утренний воздух после прокуренной, спертой атмосферы. Затем поднялась на лифте сразу на шестой этаж, где проживал еще позавчера интересующий ее ныне любвеобильный Борис Паперно.
— Спортсменка, — бормотала Воронцова себе под нос, — эдакое движение рукой вперед… Шпага, что ли?
Глава 4
…Почему девочку назвали Роксаной — непонятно. Это мама настояла, армянка по национальности, Ашур Амбарцумовна. В те времена, когда русский отец Роксаны встретил во время командировки в Ереван и полюбил молодую красавицу Ашур, такие межэтнические браки были не редкость. Наоборот, по мысли партийных вождей, они свидетельствовали о нерушимой дружбе народов нерушимого Советского Союза.
Кто бы знал тогда, в 60-х, чем все это обернется через каких-то двадцать с небольшим лет. И вот примерно в то же время, когда катастрофически развалился СССР, распалась и семья Сидоровых — подросшая Роксана после развода родителей взяла девичью материнскую фамилию и стала Роксаной Игоревной Моветян. Отец ее, окончательно спившийся к тому времени директор продмага, был на пару лет отправлен в места не столь отдаленные за растрату. Она, двадцатилетняя «студентка, спортсменка, комсомолка и, наконец, просто красавица», осталась вдвоем с больной матерью (которая после развода возненавидела всех на свете мужиков) в их приличной двухкомнатной квартире на Ордынке.
Но вернемся в 70-е, когда маленькая Роксана подрастала в тогда еще счастливой обычной советской семье. Счастье, конечно, было относительным. Папаша с утра до ночи пропадал по своим торгашеским делам. Частенько приходил за полночь в изрядном подпитии, и с кухни в детскую доносился шум, грохот и звон посуды.
Мама Ашур работала завпарикмахерской, отчего в доме всегда стоял специфический парфюмерно-одеколонный запах.
Правда, когда Роксана открывала холодильник, оттуда шли совсем другие, более аппетитные запахи — съестным дефицитом папаша снабжал семейство аккуратно, надо отдать ему должное.
Мать после работы принималась за хозяйственные хлопоты с жаром и тщательностью кавказской женщины, и это продолжалось вплоть до прихода главы семейства. Ну а там…
В общем, детство Роксаны мало отличалось от детства большинства тогдашних советских детей. В основном она была предоставлена сама себе день-деньской. После школы слонялась с подружками по двору, придумывая нехитрые девчоночьи развлечения. К вечеру приходила домой, делала уроки, потом мать разрешала посмотреть телевизор.
В пятом классе к ним пришла новая учительница литературы, в которую вскоре влюбились почти все девчонки и мальчишки.
Они слушали негромкие, увлекательные рассказы этой хрупкой молодой женщины раскрыв рот и под воздействием какой-то необъяснимой магии истинного педагогического таланта начали читать книжки, истории из которых слышали на уроках. Вместо скучных дворовых тусовок ребята окунулись в мир романтических приключений, храбрых рыцарей и прекрасных дам.
Роксана стала требовать у отца, чтобы тот приносил домой не только сервелат и сгущенку, но и дефицитные тогда не меньше, чем продукты, книги.
Удивленный донельзя папаша пожал плечами, услышав в первый раз просьбу девочки, но — напрягся, пошевелил ниточками многочисленных торговых «блатов», и специально купленный книжный шкаф начал заполняться разными изданиями.
В двенадцать лет Роксана два раза подряд прочитала «Три мушкетера» Дюма и заболела этим романом. Атос и д'Артаньян снились ей по ночам, и она просыпалась утром радостная и с удовольствием бежала в школу, с нетерпением ожидая урока литературы.
Когда же ей снились злобные и коварные кардинал с миледи, она вставала вялая, недовольная и заявляла матери, что плохо себя чувствует и в школу не пойдет.
— Мам, я заболела, вызови врача.
— Рокса, девочка, ну сколько можно! Мне же на работу надо, а я с тобой должна сидеть, да? У тебя же и температуры-то нет, опять до полуночи книжки свои читала — от них и с ума сойдешь!
— Перестань, мам, никуда я не пойду все равно, а без справки Лидия Ивановна тебе же и выговаривать будет.
— Ну что мне с тобой делать, Боже мой! Был бы папаша нормальный — выпорол бы тебя, что ли, да и книжки эти перестал тебе таскать. Тоже баловство нашли, и денег сколько на эту отраву уходит. Мало, что ли, в школе читаешь, еще и дома голову себе забиваешь, лучше бы мне по хозяйству помогала!
— Ты сама, мамочка, в жизни ни одной книжки не прочитала и мне того желаешь?
— Бесстыжая! Да если б я захотела, давно бы сожгла всю эту макулатуру!
— Только попробуй, я из дома убегу тогда.
— Куда? Кому ты нужна? Вставай с кровати и марш в школу!
На этот раз Роксана решила не доводить ставшие уже традиционными споры с матерью до точки кипения. Умылась, оделась, выпила чаю с бутербродом, взяла портфель для отвода глаз и отправилась на улицу.
Брела девочка по своему микрорайону совершенно бесцельно, так как в школу она, конечно же, не собиралась. Подумаешь, ну возникнет классная руководительница в очередной раз, покричит да успокоится. Что они сделают четырнадцатилетней семикласснице? Выпорют, в угол поставят, сладкого лишат?
Весеннее утро звенело трамваями, капелью, радовало синевой бездонного мартовского неба. Воздух был пронзительно чист и свеж. Даже грязь и ручьи под ногами не портили особого весеннего настроения молодой девицы с душой романтика.
Ее путь лежал мимо районного Дворца пионеров. Роксана рассеянно пробежала глазами по развешанным плакатам и объявлениям на стендах, и вдруг… Ее что-то будто дернуло внутри — она увидела картинку, на которой с рапирами друг против друга стояли два человека в масках. Текст под картинкой сообщал о наборе в юношескую школу фехтования. Все условия Роксане подходили, и она тут же решила, что это судьба.
Девушка вошла в гулкий вестибюль Дворца пионеров и спросила у скучающей бабульки-лифтерши, где тут записывают в секцию фехтования.