Чтение онлайн

А тут еще появились комары. Тучи огромных черных комаров кружили над людьми, набрасываясь на каждый открытый участок кожи, оставляя после себя красные волдыри, которые страшно чесались.

– Аурелия, вы с ума сошли? – крикнул пришедший обедать Клейтон. – Почему не в накомарнике? И почему не надели перчатки?

– Сами вы с ума сошли! – огрызнулась она. – Не могу я в перчатках готовить или стирать, а когда я надеваю этот дурацкий накомарник, я не вижу, куда ступаю. – Она приподняла юбку и прихлопнула комара на ноге. – Вот тебе, изверг!

– Тогда натрите кожу маслом, что дали утром мне. Оно противно воняет, но комаров отпугивает.

– Это эвкалиптовое масло. Оно уже кончилось.

Клейтон со злостью бросил сумку с инструментами перед своей палаткой и куда-то ушел. Аурелия продолжала брыкаться, как норовистая кобылица, но комары не отставали.

Через полчаса Клейтон вернулся. Аурелия снимала с веревки высохшее белье – в накомарнике и хлопчатобумажных перчатках.

– Держите! – Он сунул Аурелии в руки чистую рубашку и сверток, обвязанный бечевкой. – Теперь будете ходить в этом. И никаких возражений! Живо идите в палатку и переоденьтесь.

Аурелия задохнулась от негодования – еще будет ей указывать, что носить. Да чтобы она надела его рубашку!

Аурелия содрала с пакета оберточную бумагу и швырнула его содержимое на стол.

– Брюки? – громко, чтобы слышал Клейтон, сказала она. – Вы с ума сошли? – Она смотрела на синие штаны из грубой хлопчатобумажной ткани: новые и как раз ее размера… но это же мужская одежда! – Я это ни за что не надену!

– Нет, наденете, – отозвался Клейтон. – У вас будут закрыты от комаров ноги.

– И рубашку? – Сколько раз она ее стирала! Это же его любимая рубашка. – Ну уж рубашку я точно не надену.

– Послушайте меня, – заговорил Клейтон уже более мирно. – Через нее комары не доберутся до вашей нежной кожи.

Эти слова обезоружили Аурелию. Значит, он считает ее кожу нежной? Она подняла рубашку и поднесла к лицу: пахло мылом, свежим воздухом, солнцем и чуть-чуть… Клейтоном. Казалось, Аурелия ощутила его близость…

– Надевайте! – попросил Клейтон снаружи. – Вам же будет лучше.

Может быть, и будет, но как-то это нехорошо. Зная, что ее доводы покажутся Клейтону несущественными, Аурелия все же сказала:

– Даме так одеваться неприлично.

– Но мы же не в Филадельфии, черт побери! Это Юкон. Здесь все прилично.

Конечно, в брюках Аурелии будет удобнее, чем в юбке. Но мысль, что рубашка Клейтона – его любимая рубашка! – прильнет к ее телу, будила в ней волнующие мысли. Аурелия держала в руках рубашку Клейтона так же самозабвенно, как все эти годы держалась за бабушкино наследство.

И наконец решилась. Она расстегнула платье до талии и спустила его с плеч. Ее пальцы дрожали. Тоненькая сорочка едва прикрывала грудь, которую поддерживал корсет. Что ж, была не была! Аурелия стала надевать рубашку, а затем и брюки. Какая странная одежда! Накинула на плечи подтяжки. Где, собственно, им полагается размещаться? С внутренней стороны грудей? Или с внешней? Или прямо посередине?

Она попробовала так и этак, затем вышла из палатки.

Нет, это просто возмутительно – напялить одежду, которая откровенно выставляет напоказ ее ноги. Возмутительно! Но в этом есть и что-то волнующее.

– Ну как? – спросила она Клейтона, который снимал с веревки высохшее белье.

Он с удовольствием оглядел Аурелию. Его взгляд задержался на подтяжках.

– Пошли в палатку, – сказал Клейтон. – Быстро.

Как любила она эту озорную усмешку! Аурелия не видела ее уже несколько недель – с того вечера, когда вместе пили кофе у Уоблов. Она нырнула в палатку, зная, что Клейтону хочется ее поцеловать. Ей тоже нестерпимо этого хотелось.

– Если кто зайдет, споткнется. – Он поставил у двери таз.

Аурелия опиралась рукой на стол. Ей надо было за что-то держаться, потому что подкашивались ноги. Она ответила чуть охрипшим голосом:

– Не знаю, у кого хватит нахальства зайти без спросу. Не считая, конечно, присутствующих.

– А я знаю, у кого. – Клейтон подошел ближе. – У Вальдо Пойзера, великого истребителя медведей, и Эммы Уобл, поклонницы героев.

Он взял Аурелию за плечи, и у нее побежали мурашки по коже. Нет, флиртовать и притворяться не в ее характере. И к тому же, напомнила себе девушка, она уже совсем другая Аурелия – в брюках.

– Вам, наверное, странно видеть свою одежду на ком-то другом? – робко спросила она. – Признайтесь, что странно.

Взгляд Клейтона притягивал ее. Аурелии показалось, он пробормотал что-то о подтяжках, но у нее сердце так колотилось, что она почти ничего не расслышала.

– Не странно, – ответил Клейтон. – Восхитительно.

Он просунул большие пальцы под подтяжки и с томительной медлительностью провел ими по ее груди, легонько притягивая Аурелию к себе. Когда пальцы коснулись ее сосков, которые вмиг отвердели, Аурелия задрожала и покраснела.

– Вы восхитительны, – прошептал Клейтон.

– Да? – Она обняла его за шею и зарылась пальцами в длинные волосы. – Вам нужно постричься, Клейтон.

– Нет, мне нужно совсем другое.

Он спустил подтяжки с плеч Аурелии. Его глаза горели страстью, руки ласкали ее плечи. Клейтон наклонился и прильнул к ее губам. Аурелия самозабвенно приоткрыла губы, с восторгом принимая его язык. Эта зажигательная игра, нежность и страсть вызвали у нее уже знакомое томительное ощущение внизу живота. Напряжение становилось невыносимым.

И тогда Клейтон молниеносно расстегнул пуговицы рубашки, которую заставил Аурелию надеть. От его прикосновений она затаила дыхание. Как долго он возится с бантиком, которым завязаны атласные ленточки сорочки!

– Вот так, – сказала она и сама развязала бантик.

– Как ты хороша! – прошептал он. Подложив под ее груди ладони, он наклонился и втянул в рот сначала один сосок, затем другой. Аурелия закрыла глаза и, изнывая от желания, вцепилась ему в волосы, прижав его голову к своей груди. Прерывистое дыхание обжигало ей кожу. Пламя, которое несколько месяцев тлело внутри нее, заполыхало пожаром.