Чтение онлайн

– В какой еще передаче?

– «Дом-2», – важно объяснила Иванова, поглядывая, какое впечатление произведут на Сергея ее слова.

Сергей вздохнул и мысленно извинился перед Черниковой. Похоже, она была права, описывая нравы местных девушек и их желание выбраться из поселка.

– А в Вязниках тебе не нравится? – спросил он серьезно.

Толстушка в ответ взглянула на него как на ненормального:

– Вы чё?!

Она обвела пухленьким пальцем пруды, захватив и гусей, и дорогу с выбоинами, и Верку, и обветшавшие дома, и сказала с глубокой уверенностью:

– Не, мне в принципе здесь неплохо! Только жить здесь я не хочу.

Сергей молча полез в карман и со вздохом вытащил две тысячи. Денег было не жалко, но Бабкин не мог не думать о том, как выглядит взрослый мужчина, сующий несовершеннолетней девчонке тысячные купюры.

Толстушка оживилась, увидев деньги.

– В фонд помощи вязниковским беженцам, – неуклюже пошутил Бабкин, пытаясь сгладить неловкость момента.

Но Катя без малейшего смущения сунула деньги в карман шорт и вежливо сказала «спасибо». Он еще порасспрашивал ее, пытаясь выудить со дна ее памяти детали происшествия, но девочка была абсолютно уверена, что спала, и вспоминала неприятный сон без особого энтузиазма.

То же самое вышло и с Верой.

Когда ей надоело бродить по берегу пруда и она нехотя подошла к скамейке, Сергей подключил ее к игре «Вспомнить все». Он надеялся, что, соревнуясь друг с другом, девчонки припомнят еще что-нибудь… Но из этого ничего не вышло. Каждая из них повторяла то, что он уже слышал.

Их апатичность и очевидное безразличие к произошедшему поразили Бабкина. У него закралось подозрение, что девицы не очень ловко пытаются утаить правду.

Но, расспросив обеих с пристрастием, он убедился, что причина в другом. У Кати и Веры уже сложилось объяснение случившемуся, и переломить их уверенность оказалось Сергею не под силу.

– Да чего гадать, если все ежу понятно? – твердо сказала толстушка. – Там в лесу этот, как его… бермудский треугольник, короче. Кто в него заезжает, тот сразу засыпает. А чего? По телевизору в прошлом месяце показывали, как одна женщина пошла в еловую чащу, а ей там медведь встретился. С косматой головой. Заорал, как больной, и утащил ее к себе в берлогу. И месяц там держал, прикиньте!

– А потом что? Съел?

– Да ну вас, – обиделась за медведя Катя. – Зачем сразу есть-то?

– Правильно, – согласился Бабкин. – Сразу – незачем. Нужно было до зимы ее завялить.

– А тетка эта смогла убежать и вернулась домой! А через девять месяцев – прикиньте! – ребеночка родила. А у ребеночка ушки-то – мохнатые!

Девочка торжествующе оглядела слушателей.

Сергей не нашел что сказать. Зато нашла Вера.

– Ка-а-атьк… – протянула она, – так нам с тобой еще повезло, значит! А то и мы могли бы родить этого, с мохнатыми ушками!

Бабкин хотел заметить, что такую возможность еще нельзя исключить, но гневный вопль заставил его обернуться. За его спиной Катька ойкнула в ужасе, и Сергей мог ее понять.

К ним приближалась тощая жилистая старуха с черной повязкой на глазу – вылитый пират, чудом избежавший виселицы. Для своего почтенного возраста она ковыляла невероятно быстро, и к тому же размахивала клюкой вместо того, чтобы опираться на нее при ходьбе. Старуха рубила воздух перед собой, вопила во весь голос, и казалась буйнопомешанной, выбравшейся на свободу и намеревающейся привести в исполнение планы кровожадной мести.

– Бабушка… – пролепетала Катька.

– Бабушка?! – неприятно удивился Сергей.

– Ах ты сволочь! Гнида беспутная! Срамник! Извращенец, чтоб тебе сдохнуть! – надрывалась старуха, и теперь до Бабкина отчетливо дошло, что все это адресовано ему. – Что ж ты, вошь лобковая, творишь?! Ох, я тебе щас срам-то поотшибаю…

От ее бесноватости Бабкину стало не по себе. Более того, он внезапно испытал горячее желание спрятаться за спиной толстенькой девочки, стоявшей позади него и что-то виновато бормочущей про «магазин» и «выследила». Верка незаметно сбежала, не дожидаясь развязки, и Сергей, подавив побуждение последовать ее примеру, сделал шаг вперед, навстречу костерящей его на все лады старухе.

– Бабушка, вы отчего ругаетесь? – вежливо спросил он, надеясь обезоружить ведьму любезностью.

В следующую секунду клюшка обрушилась ему на плечо, и только молниеносная реакция Сергея спасла его от сломанной ключицы.

– Фаши-и-ист! – выдохнула бешеная бабка, колотя клюкой. – Чтоб ты сдох, подлюга! Вот тебе! На! На! Получи, кобелиное твое нутро!

Отчаянно уворачивавшийся Сергей заметил в одном из окон белое лицо: кто-то с интересом наблюдал за спектаклем, не собираясь вмешиваться.

– Баб, не надо! – пискнула Катерина.

– Сейчас и ты получишь, дурья башка! Остолопка! Корова скудоумная!

Пока она осыпала ругательствами внучку, Сергей успел занять стратегически выгодную позицию – за скамейкой. Старуха сделала мушкетерский выпад, попытавшись достать его, но скамейка была слишком широкой, а клюка короткой, и до Сергея ей дотянуться не удалось.

– Вот скоро прищучат тебя, гаденыша! – прошипела неугомонная старуха, яростно сверкая единственным глазом.

– За что прищучат-то, доброжелательная вы наша? – спросил Сергей, восстанавливая дыхание.

– За то самое! За то, что девок портишь, стервец! Ишь, нашел радость! Погоо-о-одь, пого-о-одь, щас я мужиков-то позову, они тебе все объяснят, все! – пообещали ему. – Жди здеся, судить тебя будут.

Старуха потрясла клюкой.

– Ну бабушка! – жалобно заныла Катька. – Он ни при чем! Он мне дал…

«…денег», – мысленно закончил Сергей фразу девочки, и его прошиб ледяной пот. В долю секунды Бабкин представил последствия, и перед его мысленным взглядом промелькнула злорадная физиономия следователя Мурзоева, прижавшего наглого московского сыщика по нехорошей статье.

– Обещание! – выпалил Бабкин. – Я дал вашей внучке обещание, что больше не буду ее ни о чем расспрашивать!

Катька озадаченно замолчала.

– Расспрашивать?! – пронзительно выкрикнула старуха. – Что ж ты врешь мне в глаза, бесстыжая твоя харя?! Знаю я, о чем ты ее собрался расспрашивать!

Она проворно обогнула скамейку, но Бабкин был настороже и перемахнул через деревянную спинку. Теперь они с Катей оказались с одной стороны, словно сообщники, а старуха – на другой.

– Послушайте, – увещевательно сказал Сергей. – Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству…