Чтение онлайн

Моим вниманием завладела оса, что жужжит в окне. Она, как навязчивая знакомая, регулярно, с завидным упорством снова и снова влетает в мою комнату и бьется в стекло. Очередной раз я прихлопываю ее полотенцем и вышвыриваю за дверь. Прости, оса, ничего личного. Но кто-то из нас двоих должен покинуть комнату. И пусть на сей раз это буду не я.

Порой я с тревогой замечаю, что цинизм, как защитная реакция организма на непредсказуемые и весьма неприятные виражи жизни, берет верх в моей натуре. За эти месяцы тоска по Максу притупилась и только лишь иногда прорывается в виде приступов отчаяния и боли. С его уходом я словно лишилась части своей души – рана кровоточит и кровоточит, и нужно время, чтобы рана затянулась, и я снова обрела способность твердо стоять на своих ногах.

Временами я злюсь на него, на себя, на судьбу, на Высший Совет, так бесцеремонно распорядившийся моей судьбой. Надеюсь, я смогу прийти в себя, перестану каждую минуту проверять телефон и найду в себе силы продолжать и дальше эту треклятую жизнь. Моя последняя опора, зыбкая и ненадежная, выбита из-под меня, и я теперь совершенно одна в этом океане.

Одна. Совершенно одна. И больше нечего ждать. И нечего хотеть. И телефон мой теперь будет вечно молчать. И больше незачем ямщику гнать лошадей.

Сегодня я похоронила свои мечты, свою молодость, свою потерянную любовь. Слез нет и потому оплакивать потерю не могу.

Интересно, какие это похороны по счету?

Снова и снова перебираю листки с рисунками, записями, заметками. Рассматриваю свой карандашный набросок с изображением Макса. Нахлынувшая тоска вдруг сжимает мне грудь, комок подкатывает к горлу и разряжается внезапными слезами. Обрести счастье всей жизни и в одночасье потерять – «что может быть печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте»? Слезы капают на неумелый набросок, единственную нить, связывающую меня с Максом, и неожиданно в мой слух врывается песня из радио:

– Подожди, не плачь не надо,

Будет он с тобою рядом!

От удивления я застываю с раскрытым ртом.

– И тебя влюбленным взглядом

От тревог убережет, – настаивает группа «Лицей».

И затем добавляет:

– И осенним листопадом

Печаль твоя пройдет!

Ах, ты, паршивец Макс! Лучше бы ты не появлялся в моей жизни. Но потом вспоминаю его безмерно ласковый взгляд, переполненный нежностью, его теплые объятия, и поспешно беру свои слова обратно. О, Боже, спасибо, спасибо, спасибо тебе! Спасибо тебе за все! Спасибо за этого парня! Спасибо, что свел нас! Изредка в жизни случаются такие мгновения, когда понимаешь, что ценнее этого мгновения ничего нет и быть не может. И эти мгновения искупают все страдания, через которые ты прошел…

Что там говорил Макс про мое волшебное семечко? Ага, как же! Если так пойдет дальше, не думаю, что превращусь во что-либо путное. В этой конуре, в нищете и изоляции я могу превратиться только в пень. В трухлявый пень.

На сеансах связи с Зарой мне изо всех сил приходится делать вид, что у меня все в порядке, что я утомлена беспечной жизнью, сочинять про несуществующую работу и выдумывать захватывающие истории из своей жизни. Порой я завираюсь настолько, что на фоне моей «интересной» и «яркой» жизни, сестренка чувствует себя неудачницей, прозябающей в однообразном сером быте, и разочарованно вздыхает.

Никому, ни Заре, ни кому-либо другому, не пожелала бы я оказаться на моем месте и проходить через тот ад, на который меня избрали. Спасибо вам, мои Благодетели! Веселенькую вы мне устроили жизнь с этим вашим антивирусом. Вы поступили достаточно подло, вмешавшись в мою жизнь и сделав ее пыткой. В тот самый миг, когда вы поместили антивирус в мое тело, вы обрекли меня на страдания. Кто знает, если бы не это, может, я родилась бы в культурной среде, в цивилизованном обществе, выросла бы в любящей и дружной семье. Смогла бы найти свое место в жизни, реализоваться и чувствовать себя полезной обществу. На данный момент никакой пользы от своего существования я не вижу.

Тишину и выяснение отношений с Благодетелями нарушает стук в дверь. Это может быть только Венера, дочь хозяев дома. У нее есть свой ключ от ворот, и она часто навещает меня после работы.

– Привет, Зулейка!

Она входит, бросает сумку в угол.

– Че делаешь? Опять пишешь?

– Да уж, выбор у меня небольшой. Чаю будешь?

– Буду. Я конфет принесла.

Я ставлю чайник на плиту, расставляю чашки на столе, в вазу высыпаю Венерины конфеты.

– Ну, что у тебя на работе? Кто тебя взбесил на этот раз?

Когда я познакомилась с Венерой, я была поражена необычным контрастом между ее внешними данными и внутренним содержанием. Внешне сексапильная девушка с неотразимыми формами, жгучая брюнетка, по какой-то прихоти или насмешке природы заключала в себе душу подростка, этакого скверного сорванца. Из-за восточного менталитета и строгих правил семьи внешне она казалась сдержанной, скромной и благовоспитанной. Но это была всего лишь маска, одетая под давлением внешних обстоятельств.

Ее родители прививали дочерям исконно женские качества и добродетели, чтобы в перспективе удачно выдать замуж. Но с Венерой у них явно вышла промашка. Тех потенциальных женихов, которых ей представляли родители, она отметала с категоричностью и вот тут проявляла свой истинный нрав. Родители, шокированные таким грубым отпором, усиливали поиск женихов. Нужно было поскорее сбыть с рук взбалмошную дочь и переложить этот груз на ее будущего мужа.

После очередного семейного совета, на котором родственники пристыдили Венеру и обрисовали мрачные перспективы ее дурного поведения, ей пришлось надеть на себя маску паиньки. Эту маску она снимала только передо мной и потенциальными женихами. Никто из ее родственников не мог понять, почему намечавшиеся женихи исчезают бесследно и безвозвратно. Она потому и прибегала ко мне, чтобы сорвать маску и выговориться всласть.

– Прикинь, Зулейка, родители так озабочены моим одиночеством, что сами выискивают мне женихов. Вот, полюбуйся, какого мама мне нашла!

Я посмотрела снимок на сотке.

– Нормальный парень, что тебя в нем не устраивает?

– Нормальный?! – завопила Венера. – У него одни бицепсы и борода, вот как можно его охарактеризовать. Оно метр пятьдесят ростом, ножки колесом, руки в растопырку. И этого недомерка мне пихают родители! Зато оно на Лексусе, оно на яхте, оно на пикнике с шашлыками! Оно только в космосе не побывало!

Я хмыкнула.

– Ну, Венера, ты как всегда категорична в своих суждениях.

– Да я их вижу каждый день пачками. Они сами себя не знают настолько хорошо, как знаю их я!

– Что-то для своих двадцати пяти лет ты слишком разборчива. Твоим родителям нужно было лет пять назад выдать тебя замуж.

– А вот и нет, – кривляется Венера. Танцующей походкой подходит к шкафчику и постукивает пальцем по надписи: «Люди, читайте Саймака!».

– Знаешь, когда я это вырезала? В четырнадцать лет! Мне как-то попалась книжка «Все живое», и хотя терпеть не могу чтение – мне было скучно, делать было нечего – я начала ее читать. Это была пятая книга в моей жизни. Но она так повлияла на меня! Я поняла все! Мне словно открылось сознание сверхсущества, я словно заглянула в его разум. И я поняла, что такие вещи редко с кем происходят. С тех пор я иначе стала ко всему относиться. За какой-то миг я увидела всю суть человеческой цивилизации, ее глупость и наивность. Я осознала, что нас окружает мир намного грандиозней и величественней, чем мы себе можем представить.