Чтение онлайн

Натка сейчас немного кривила душой. Конечно, когда они только собирались сюда, племянница Санька предупредила, что красиво и празднично здесь вряд ли будет. Помещения для кастингов, как правило, не слишком комфортны. Коридор, в котором они сидели, был узким и без окон, так что в нем теперь было душновато. Стулья первоначально показались удобными, но за часы сидения все тело затекло. То есть Натка думала, что она готова к длительному нервному ожиданию в большом скоплении людей, но оказалось, что к такому трудно подготовиться.

По дочке она видела, что та уже ничего не хочет. Ни показываться на кастинге, ни играть на камеру. Больше всего на свете ее девочка хотела домой и не скрывала этого своего желания. Так что же удивляться, что другие дети и их родители тоже устали? Вся энергия, которая у детей обычно бьет через край, растрачивается при долгом ожидании. И настроение трудно сохранить хорошим, а ведь без него куража не будет.

– Петечка, попей водички. – Бабулька рядом переключилась на своего внука.

– Не хочу, – скривил губы тот. – Я вообще ничего не хочу. Пойдем домой.

– Да как же мы пойдем, Петечка. – Бабулька всплеснула руками. – Что мы маме скажем? Ты же текст учил, и стишок, и басню. Сейчас этот мальчик неприятный выйдет, ты зайдешь и все расскажешь.

– Сами вы неприятная, а мой брат самый лучший, – вступилась за Сеньку Настя.

– У нее еще и дочь – хамка. Конечно, вся в мамашу, – всплеснула руками женщина с халой. – Вот, Милочка, посмотри на эту девочку и никогда не будь такой, как она.

Натка осмотрела белесое создание с косичками.

– Ей не грозит, – заверила она «халу». – Моя Настя – красавица и на ангелочка похожа, а не на бледную моль.

– Я не хочу стишок рассказывать, – заявил Петечка и недовольно скривил лицо.

– Ну, так вам надо домой идти. – «Хала» переключилась с Натки и Насти на Петечку и его бабушку. – Какой у вас, женщина, ребенок избалованный. Еще в комнату не зашел, а уже капризничает. Не хочу… Не буду… И кто такого на съемки возьмет, чтобы потом его еще каждый день уговаривать сплясать, станцевать и текст на камеру произнести.

– За своей бледной немочью следите, – огрызнулась бабка.

Скандал набирал обороты. Натка даже почувствовала прилив сил оттого, что ей теперь нужно защищать своего ребенка, как орлице орленка. Она набрала воздуха в грудную клетку, но тут дверь открылась, и выглянула помощница режиссера:

– Кто тут мама Арсения Кузнецова.

– Я, – выдохнула Натка. – А что случилось?

– Зайдите внутрь, пожалуйста.

– Но я с дочкой.

– Так вместе заходите, господи, тоже мне проблема.

После десятичасового ожидания Натка с Настей наконец-то очутились внутри той комнаты, где проходили кастинги. Она оказалась классической видеостудией, где стояло много приборов для правильного выставления света, несколько кинокамер, нацеленных на импровизированное пространство в центре – сцену, только без подиума. В углу помещался стол, за которым сидело жюри, центральное место в котором занимал Юрий Мальковский. На его стуле, как и положено, была надпись «режиссер». В центре сцены стоял совершенно спокойный и ничуть не растерянный Сенька.

– Вот что, мамочка, – обратился к Натке Мальковский. – Вас вообще как зовут?

– Наталья Сергеевна.

– Вот что, Наталья Сергеевна. Ваш мальчик нам подходит. Если вы даете свое согласие на то, чтобы он подписал контракт для съемок в «Неслухах–4», то я сейчас же закрываю кастинг, так как уверен, что нашел то, что мне нужно. Конечно, сразу предупреждаю, в четвертом сезоне роль вашего сына не ключевая. Мы только потихонечку введем его в сюжет, который в основном будет сосредоточен на трех остальных героях, которые давно полюбились зрителям. Но перспективы хорошие. И деньги тоже. Не обидим.

– Перспективы? Деньги? – Натка совсем растерялась.

– Ну да. Ваш ребенок пока не звезда, так что для начала положим десять тысяч рублей за один съемочный день. А дальше видно будет. Ваш сын обладает бешеной харизмой. Нечасто такое встретишь. Он и пошутить умеет вовремя, и о себе рассказывает легко и непринужденно. Видно, что вы много с ним занимались и он очень свободно чувствует себя перед камерой. Да и в команде работает с ходу. Вообще редкое качество.

Натка испытала небывалую гордость за сына. Она всегда знала, что ее мальчик талантливый. Один только конкурс чтецов чего стоил, да и работа моделью тоже явно сказывалась. И вот теперь сам знаменитый режиссер Мальковский говорит, что у Сеньки есть будущее в кино.

– Сенька, ты как? Хочешь сниматься? – спросила Натка у сына, помня, что еще совсем недавно он даже слышать не хотел о кино.

– Можно, – благосклонно заметил Сенька, явно тоже гордый, что его хвалят.

– Тогда мы согласны.

– Что ж, оставьте свои координаты моему помощнику. Завтра с вами свяжутся для подписания договора. Съемки начнутся через неделю. А сейчас вам обоим спасибо. Геля, распускай людей. На сегодня все.

– Как все? – не поняла Натка. – А как же моя дочка? Настя. То есть Ася Кьянти. То есть Константи. Мы же целый день ждем проб на роль девочки – пятилетнего блогера.

– Да мы уже отобрали трех подходящих девчонок, – махнул рукой Мальковский, но, увидев расстроенное Наткино лицо, смягчился. – Ладно. Последняя проба. Давай, малышка, иди сюда. Как тебя зовут?

Настя оглянулась на мать, словно ища поддержки.

– Астя, – звонко сказала она. – Ой, Ася Костяти.

Натка расстроенно вздохнула. Может, правда, лучше псевдоним сократить, чтобы было короче. А то она и сама все время путается, чего уж от Настены хотеть.

– Давай, Ася. Расскажи нам стишок, который ты подготовила.

– Асенька, вспомни все, чему тебя Саша учила, – тихонько подсказала Натка. – Помнишь? Она тебе рассказывала, как ведут себя блогеры.

Ася кивнула. Вид у нее был уставший и потухший. Стишок она рассказала, путаясь в словах, а вот все приемчики, о которых действительно поведала двоюродная сестра Саша, забыла напрочь. Танец у нее вообще не получился, а история, которую она рассказала про кота Веньку, звучала заученно и фальшиво. Даже Натке было понятно, что кастинг полностью провален.