Чтение онлайн

За годы жизни в Америке Варвара пригляделась к тому, как там устроена эта сфера жизни. Она знала, что в США существует такое понятие, как «кинограмотность для детей». Оно включает в себя умение анализировать фильмы и с технической стороны, и с точки зрения сюжета, заложенных смыслов, режиссерского посыла. На курсах для детей с ними вместе смотрят культовые фильмы, причем по несколько раз, открывая разные пласты смыслов, выискивая новые детали и акценты, развивая тем самым критическое мышление и изучая заодно историю кино. Интересно, а в школе Юлия Клипмана такое есть?

Она собиралась разобраться. Ей действительно было интересно. Варвара совсем недавно вернулась в Россию, но уже понимала, что даже полное финансирование съемок детских фильмов за счет государства не решит накопившихся в этой сфере киноиндустрии проблем. И в то же время независимым студиям вполне удавалось снимать популярные проекты для детей и подростков. Видимо, этот Юлий Клипман как раз из числа таких вот талантливых выскочек.

К самим же съемкам малышей Варвара относилась с осторожностью. Она была уверена, что большие нагрузки пагубно сказываются на детском организме, а неожиданная ранняя слава – на неокрепшей психике. Если у нее в двадцать лет мозг отключился, когда ее поманили Голливудом, что о детях говорить. Конечно, режиссеров и продюсеров можно понять. Дети на экране гарантированно вызывают интерес у аудитории, особенно у женщин, так что создатели фильмов делают все, чтобы в кадре появился детский персонаж. А на самих ребятишек им при этом плевать.

За подобными мыслями Варвара прошла дорогу от дома Таганцевых до школы, где проходили занятия, не забывая при этом весело болтать с Настеной, рассказывающей, как проходят ее уроки.

– Ты хочешь стать кинозвездой, Настя? – спросила Варвара девочку.

– Мама хочет, – серьезно ответила девочка, наморщив лобик. – А я не хочу ее расстраивать.

– То есть ты не хочешь сниматься в кино?

– Я хочу. Сенька говорит, что это весело и интересно. Ему нравится. Но еще он говорит, что иногда приходится по пять раз повторять одно и то же. И мне кажется, что это ужасно скучно, – призналась Настя. – Тетя Варя, ты только зови меня Асей, а то мама будет сердиться. А я не хочу, чтобы мама сердилась.

У Варвары перехватило горло от того, как сильно эта девочка любит своих приемных родителей. Может быть, ее тоже когда-нибудь кто-нибудь так полюбит? Может быть, Наткина просьба – это знак судьбы, чтобы наконец перестать думать об усыновлении ребенка и уже действовать?

– То есть в кино тебе сниматься интересно, а становиться звездой ты не хочешь?

Настя-Ася замотала головой:

– Нет, не хочу. Это же надо по всяким шоу ходить, в телевизоре сидеть, совсем времени не останется в куклы играть. А я очень люблю кукол. У меня их пять. Мне папа купил.

– Ну, и правильно, что не хочешь быть звездой, – улыбнулась Варвара. – Знаешь, когда я жила в Америке, мне рассказывали про мальчика, который считается самым первым ребенком, про которого можно было сказать, что он звезда. Его звали Джеки Куган, и он стал знаменитым, снявшись в фильме Чарли Чаплина. Ты знаешь, кто это?

Девочка снова помотала головой.

– Ладно, я потом тебе покажу кино с его участием. Вот придешь ко мне в гости, и посмотрим. Это очень смешно. Так вот, этот самый Джеки был очень талантлив, и его много снимали в кино. И он даже стал одним из самых юных миллионеров в Калифорнии, однако все его деньги забрали его родители, и когда он вырос и перестал сниматься, то остался без гроша.

– Сенька тоже маме все деньги отдает, – сказала Настя. – И я буду отдавать, когда стану Алисой. Это так девочку зовут, которую я буду играть. Я только попрошу, чтобы мне купили еще одну куклу, а еще чтобы мы все вместе летом съездили на море. Я никогда не видела море. А ты?

– А я много лет прожила на берегу океана, – грустно поделилась Варя. – Но согласилась бы никогда его не видеть, зато иметь такую дочку, как ты, и такого сына, как Мишка.

– Мишка хороший, – кивнула Настя. – Но это же нетрудно, иметь таких детей, как мы с Мишкой. В детском доме, где я жила, много детей. Хотя Мишка не из детского дома, он у тети Лены из животика. А меня папа в больнице нашел, и так я стала их с мамой дочкой. Так что своего ребенка можно неожиданно встретить в любом месте.

Варя сглотнула ком в горле, так по-взрослому рассуждал этот ребенок.

Навигатор привел ее по нужному адресу, рядом нашлась свободная парковка, и подобную удачу Варвара сочла хорошим знаком. Место, где они оставили машину, располагалось на другой стороне улицы, но неподалеку виднелся пешеходный переход. Ничего страшного, можно немного и пройти.

Рядом с ее машиной остановилась еще одна. За рулем сидел довольно представительный мужчина, хотя Варя не очень его разглядела, лобовое стекло бликовало на мартовском солнце. Приближалась настоящая весна. Никакой мужчина ее не интересовал, Варя крепко взяла Настю за руку и повела в сторону пешеходного перехода. Когда она была уже на другой стороне улицы, она краем глаза увидела, что мужчина вылез из машины и смотрит на часы.

Нужная дверь, до которой оставалось пройти шагов десять, не больше, хлопнула, и из нее пулей вылетел мальчуган лет восьми, в расстегнутой куртке и с огромным портфелем.

– Папа! – радостно заорал он и замахал руками мужчине на другой стороне улицы.

Дальнейшее воспринималось Варей как в замедленной съемке. Мужчина тоже помахал рукой, мальчишка кинул взгляд на пешеходный переход, до которого нужно еще пройти метров сто пятьдесят, и вылетел на проезжую часть, намереваясь перебежать ее вопреки Правилам дорожного движения. Боковым зрением Варвара в ужасе заметила летящую на большой скорости машину.

– Петя, стой, стой! – отчаянно заорал мужчина, тоже кидаясь на проезжую часть.

Мальчик попытался остановиться, но инерция влекла его вперед.

– Настя, стой здесь! – вне себя закричала Варя, метнулась вперед, как ей показалось, под колеса мчащейся прямо на нее машины, в последний момент схватила мальчишку за капюшон куртки, надеясь, что та, расстегнутая, не останется у нее в руках, и, не осознавая, как и что делает, отбросила в сторону тротуара, где замерла от ужаса Настя.

Раздался страшный скрип тормозов, что-то огромное толкнуло Варю в бедро и потащило за собой. Она упала, больно ударившись головой, и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, над головой был белый потолок со слепящей лампой. Стены тоже белые, а окна голые, без занавесок, из чего Варвара сделала вывод, что она, пожалуй, в больнице.

– О, очнулась. – К ней подошла женщина в белом костюме и шапочке. Медсестра. – Как себя чувствуете? Голова болит? Кружится?

Сейчас Варя заметила, что от ее руки к стоящей рядом стойке тянется прозрачный шнур капельницы. И в следующий момент вспомнила про мчащуюся на себя машину. Ужас, значит, ее все-таки задело. А мальчик? Что стало с мальчиком? И если она в больнице, то где Настя? Она потеряла ребенка, которого ей доверили. Натка ее убьет. Или Таганцев.

– Настя! Где Настя? – воскликнула она и попыталась встать.

– Женщина, вы куда? Вам нельзя вставать, пока доктор не разрешит, – кинулась к ней медсестра. – Я вас спросила про самочувствие.

– Ничего у меня не болит и не кружится. Где Настя? Девочка, с которой я была, когда меня сбила машина. И мальчик. Там еще был мальчик.

– Да не волнуйтесь вы так. Ваша семья ждет в коридоре. И сын, и дочь. Они очень за вас испугались. И муж волновался очень.

Сын? Дочь? Муж? На какой-то момент Варя испугалась, что при падении она слишком сильно ударилась головой и теперь у нее галлюцинации. Но тут дверь распахнулась, в кабинет вошел мужчина в белом халате, видимо, тот самый врач, который должен был разрешить ей встать. За его спиной маячил другой мужчина. Тот самый, из соседней машины, а рядом с ним спасенный мальчик и, слава богу, Настя.