А тот,Кто в искусстве своем постоянен,Кто дерзок в раздумьяхИ ереси прочей, —Его никогдаНе боялся крестьянин,Его никогдаНе боялся рабочий.Боялись егоКороли и вельможи,Боялись попы,Затвердившие святцы.И если подумать,То — господи боже!Его кое-гдеИ поныне боятся.
1961
Матадор
Нет времени, чтоб жить обидойИ обсуждать житье-бытье.Вся жизнь его была корридой,Весь мир — свидетелем ее.Честолюбивое изгнаньеНе прерывало вечный бойПод солнцем трех его ИспанийИ той — единственной одной.И сквозь слепящее столетьеОн на быка глядит в упор —Никем и никогда на светеНе побежденный матадор.
1961
Из цикла «РЕШЕНИЯ»
Клеветникам
Сыны фантастической фальшиС помесячной вашей зарплатой,Какой из меня шифровальщик?Какой из меня соглядатай?Уж если хотите — я атомТой самой Советской державы:Я был и остался солдатомЕе Вдохновенья и Славы.Вы — сыщики — знали об этом,Что, горькое горе изведав,Я был и остался поэтом,Когда истребляли поэтов.В бессмысленной вашей работе,Лишенной малейшего чувства,Кого и куда вы зовете,Внебрачные дети искусства?Людей моего поколенья,Когда мы детьми еще были,Незримо воспитывал Ленин,И мы этих лет не забыли.Я слушаю песню чужую, —Ни слова я в ней не приемлю,И старые кости сложу яВ мою материнскую землю.
1962
Из цикла «В ЗЕМЛЯНКАХ»
Пиры в Армении
С. Кара-Демуру
«Ни печки жар, ни шутки балагура…»
…Храбрый увидит, как течет Занги
и день встает над могилой врага.
С. Вартаньян
Ни печки жар, ни шутки балагураНас не спасут от скуки зимних вьюг.Деревья за окном стоят понуро,И человеку хочется на юг,Чтобы сказать: «Конец зиме, каюк» —И — да простит мне, грешному, цензура —Отрыть на родине Кара-ДемураДавно закопанный вина бурдюк.— Он в Эриване ждет, — сказал мне друг, —И мы его, не выпустив из рук,Допьем до дна: губа у нас не дура,А выпьешь да оглянешься вокруг —И счастлив будешь убедиться вдруг,Что это жизнь, а не литература.
«Зима — она похожа на войну…»
Зима — она похожа на войну,Бывает грустно без вина зимою.И если это ставят мне в вину,Пожалуйста — ее сейчас я смоюНе только откровенностью прямою,Признаньем слабости моей к вину,Но и самим вином. Как в старину,Мы склонны трезвость сравнивать с тюрьмою.Во-первых, это правда. Во-вторых —Не спорьте с нами: в блиндажах сырыхМы породнились — брат стоит за брата.А в Эривань поехать кто не рад?Там, если не взойдем на Арарат,То хоть сойдем в подвалы «Арарата».
«Не крупные ошибки я кляну…»
Не крупные ошибки я кляну,А мелкий день, что зря на свете прожит,Когда бывал я у молвы в пленуИ думал, что злословие поможет.Ночь Зангезура сердце мне тревожит.Торжественного света пеленуРаскинет Млечный Путь — во всю длину —И до рассвета не сиять не сможет.Да будет так, как я того хочу:И друг ударит друга по плечу,И свет звезды пронзит стекло стакана,И старый Грин сойдет на братский пирИ скажет нам, что изменился мир,Что Зангезур получше Зурбагана.
«Мне снился пир поэтов. Вся в кострах…»
Мне снился пир поэтов. Вся в кострах,Вся в звездах, ночь забыла про невзгоды,Как будто лагерь Братства и СвободыПоэзия раскинула в горах.И, отвергая боль, вражду и страх,Своих певцов собрали здесь народы,Чтобы сложить перед лицом ПриродыЕдиный гимн — на братских языках.О старый мир, слепой и безобразный!Еще ты бьешься в ярости напрасной,Еще дымишься в пепле и золе.Я не пророк, наивный и упрямый,Но я хочу, чтоб сон такой же самыйПриснился всем поэтам на земле.
«Конечно, критик вправе нас во многом…»
Конечно, критик вправе нас во многомСурово упрекнуть, — но если он,К несчастью нашему, обижен богомИ с малолетства юмора лишен,И шагу не ступал по тем дорогам,Где воевал наш бравый батальон,А в то же время, в домыслах силен,Пытать задумал на допросе строгом:Где я шутил, а где писал всерьез,И правда ль, что, ссылаясь на мороз,Я пьянствую, на гибель обреченный? —Пусть спрашивает — бог ему судья,—А бисера метать не буду яПеред свиньей, хотя бы и ученой.
«Не для того я побывал в аду…»
Не для того я побывал в аду,Над ремеслом спины не разгибая,Чтобы стихи вела на поводуОбозная гармошка краснобая.Нет, я опять на штурм их поведу,И пусть судьба нам выпадет любая —Не буду у позорного столба яСтоять как лжец у века на виду.Всю жизнь мы воевали за мечту,И бой еще не кончен. Я сочтуУбожеством не верить в призрак милый.Он должен жизнью стать. Не трусь, не лги —И ты увидишь, как течет ЗангиИ день встает над вражеской могилой.
Февраль, 1944
Волховский фронт
«В какие бури жизнь ни уносила б …»
В. А. Р.
В какие бури жизнь ни уносила б —Закрыть глаза, не замечать тревог.Быть может, в этом мудрость, в этом сила,И с детства ими наградил Вас бог.Речь не идет о мудрости традиций,Но о стене из старых рифм и книг,Которой Вы смогли отгородитьсяОт многих зол, — забыв их в тот же миг.Война? — А сосны те же, что когда-то.Огонь? — Он в печке весело трещит.Пусть тут блиндаж и бревна в три наката.Закрыть глаза. Вот Ваши меч и щит.И снова не дорогой, а приваломРастянут мир на много долгих лет,Где — странник — Вы довольствуетесь малым,Где добрый ветер заметает след,Где в диком этом караван-сараеХрап лошадей, цыганский скрип телег, —А странник спит, о странствиях не зная,И только песней платит за ночлег.Мне в путь пора. Я Вас дождусь едва ли —И все-таки мне кажется сейчас,Что, если Вы меня не осуждали,Чего бы ради осуждать мне Вас?Мне в путь пора. Уже дымится утро.Бледнеют неба смутные края.Да, кто-то прав, что все на свете мудро,Но даже мудрость каждому — своя.