Чтение онлайн

Летиция так сильно дернула поводья, что кобылка выпустила удила. Изгибы стальной скобы впились бедному животному в нежную складку губ. Роза снова заржала – тоненько и жалобно. От боли прижала уши. Комочки пены в уголках рта порозовели.

Цвет крови отрезвил девушку. Она любила Розу так же, как любила Лавли и Малышку, оставшуюся в Консетте. Девушка ослабила поводья и спешилась. Роза испуганно шарахнулась. И растерянно затопталась на месте, задирая голову вверх и еще больше разрывая податливые губы, покрытые редкими волосками.

Летиции стало невыносимо стыдно, она вдруг подумала о том, что, наверное, и у лошадей существует чувство любви. Возможно, более сильное, чем чувство преданности к своему хозяину или хозяйке. Вероятно, они так же любят одних своих сородичей и ненавидят других, испытывают ослепление влюбленностью, радость общения, горечь разочарования, тоску потерь и холод презрения.

– Господь мой! – виновато забормотала девушка. – Прости меня, Роза! Тебе нравится Хуанито? – Пытливо заглянула в лиловые, словно влажная ночь, выкаченные болью глаза кобылы, погладила коротко остриженную челку. Белки глаз лошади от напряжения покрылись сеточкой сосудов.

Роза немного отстранила голову, когда хозяйка протянула к ней руку. Постепенно кобылка успокоилась и доверчиво потерлась о ладонь девушки гладкой горячей щекой. Затем весело закивала и поскребла песок гладким копытом, грациозно вытянув ногу вперед. Летиция засмеялась, поощряя лошадку.

– Молодец, Роза. Ты простила меня, умница моя?

Эдвард Райт поравнялся с Петицией. Молодой человек казался разгневанным, глубоко дышал.

– Мисс Картер, этот испанец Игнасио Ленес, кажется, чем-то вас обидел? Что он вам наговорил? Я сейчас догоню этого наглого кабальеро и накажу! – Вопросительно глядя на Летицию, Эдвард все же удерживал запыхавшегося коня на месте.

– Нет, Эдвард! – Летиция вздохнула, прежде чем справилась с охватившим ее чувством стыда. – Игнасио Ленес гордый и сильный, но слишком самолюбивый мужчина. Не сердитесь на него, Эдвард. Давайте лучше подождем мистера Генри Робертса и Юнь Чана. – Летиция обернулась в сторону Аплби.

Заметив двух всадников, сняла шляпу и замахала.

– Ваша Роза стоит против солнца, мисс Картер. Мистер Робертс и Юнь Чан вряд ли различают ваши сигналы. Они далеко, солнце ослепляет их. А дерзкий Игнасио Ленес получит выговор: он не должен отрываться от основной группы переговорщиков! На этих условиях его и нанял доктор Картер. И никакой фамильярности в обращении!

Летиция с тяжелым вздохом, полным досады и запоздалого раскаяния, взглянула на парня, но промолчала. Он стал ей неприятен. Она понимала, что Эдвард Райт ни в чем не виноват перед ней, что он хочет ей добра, просто она ведет себя не всегда по-светски сдержанно, как должно молодой леди. Все это следствие более свободных отношений в обществе Австралии. Здесь ей практически на равных приходилось общаться с людьми из низших сословий – лавочниками и лавочницами, рыночными торговцами и торговками, прачками и служанками. Впрочем, Летиция никогда не вела себя высокомерно даже со слугами из каторжников, но вместе с тем старалась держаться в разумных границах, не заискивать.

– Игнасио Ленес ничего не наговорил, Эдвард. Испанец должен быть дерзким, горячим, страстным, наконец! Иначе это не испанец! – Летиция тут же принужденно засмеялась.

Молодой человек мило и доверчиво улыбнулся. Летиция тут же забыла о возникшей к Эдварду неприязни и заговорила с подъехавшим управляющим:

– Мистер Робертс, поторопите своего славного, но ленивого Нарцисса. Ночь застанет экспедицию в буше под открытым небом. Вам, наверное, нравится ночевать возле костра? Слушать заунывные песни шакалов и визгливые вопли диких собак? А казуары кричат так мерзко и отвратительно, что от этих душераздирающих криков кровь стынет в жилах. Так что надо спешить!

– Слушаюсь, мисс Картер! – выдавил из себя Генри Робертс, погоняя своего жеребца. – И все-таки ваш проводник слишком торопится. Мисс Картер, вам опасно находиться в подобном обществе.

– Об этом поздно говорить, мистер Робертс. О каком таком обществе вы предупреждаете? Вы имеете в виду ваше общество? Но я считала, что отправилась в буш под присмотром настоящих джентльменов! – Летиция намеренно апеллировала к Эдварду.

– Я постараюсь оправдать ваше доверие, мисс Картер! – Эдвард Райт приподнял край запыленной шляпы, чтобы обещание выглядело более убедительным.

У Летиции мгновенно улучшилось настроение. Она восторженно гикнула, поощряя свою Розу. Мистер Робертс, метнув взгляд на молодых людей, криво усмехнулся. Юнь Чан внимательно и настороженно наблюдал за всеми. Заметив интерес Юнь Чана, Летиция успокоилась и вздохнула свободно. Уж кому-кому, а Юнь Чану она могла доверять на все сто процентов! Она твердо была уверена в преданности китайца.

– Юнь Чан, скажи, почему ты всегда выбираешь себе самого невзрачного коня? Считаешь, что такие лошади более выносливы или терпеливы?

– Вы сами дали ответ на свой вопрос, мисс Летти! – Китаец был по-прежнему бесстрастен, к чему Летиция никак не могла привыкнуть.

– Юнь Чан, почему ты всегда так спокоен? Ну что бы ни случилось.

Девушка мчалась на своей Розе рядом, веселясь и радуясь без причины. Она и не понимала, как хороша сейчас. В такие минуты мужчины с изумлением делают открытия в изменившихся женщинах, ставших обаятельными и прелестными. Юнь Чан все так же бесстрастно смотрел на молодую хозяйку. За эти короткие секунды выражение его лица не изменилось, но в лукавых прищуренных глазах убавилось сонливости и равнодушия.

– Вы однажды станете самой очаровательной леди, мисс Летиция! – Китаец выразительно зацокал языком. Летиция радостно засмущалась.

– Ты говоришь правду, Юнь Чан? – спросила она, отводя глаза в сторону, на возвышающиеся пологие холмы у горизонта. – Теперь так будет всегда, Юнь Чан. Вперед, вперед, лошадка моя! – поторопила она Розу и помчалась дальше.

Неужели судьба снова обманет ее? Неужели Гарольд снова бесследно исчезнет из ее жизни, чтобы возникнуть спустя лет пять-шесть, когда она совершенно подурнеет от надвигающегося одиночества?

Солнце давно перевалило за полдень. Тени постепенно удлинялись, становясь косыми, изломанными. Заросли акаций, покрытые молодой листвой, были еще по-весеннему прозрачными, насквозь пронизанными лучами предзакатного солнца. Они казались подожженными и ровно пылали бездымным пламенем.

Картина, окружающая путников, потрясала великолепием красок и открывшихся пространств. Золотые от закатного солнца заросли скрэба взбирались на пологие склоны гор, стволы эвкалиптов стали красными от весеннего сока. Дальние вершины медленно затягивало голубоватой дымкой.