Калитка из дома на луг,На ней, как бескрылый птенец,Одна коротает досугДевчушка, курносый малец.Гусята-пушки за плетнём,Над ними хлопочет гусак, –Невесело праздничным днёмГлядит сирота на большак.Глядит неотрывно онаЗа шаткий мосток над рекой:Там куст или кочка видна?Нет, движется… Кто ж там такой?Кого горизонт проявил,Кого раскачал вдалеке,Кто пыль над дорогою взвил,Кто катит домой налегке?Качается он оттого,Что раненый иль занемог?«Эх, если б в отца моегоСейчас обернуться он смог!Ну где же ты, папочка мой?Вернись хоть без ног, хоть без рук.Я буду гордиться тобой, –Ну сколько же можно разлук?Калитка открыта всегда,Мне нечего прятать за ней,В избе только я и беда,И ветер сквозит из сеней».Истлела калитка давно,В асфальте большак и мосток,Но помнить мне век сужденоВойной опалённый росток.Хоть на день, но в ЧалманаратЛечу на джиен каждый год,И счастье моё во сто кратРастёт, уходя от невзгод.Здесь нет неродных – все свои,Здесь каждый пригорочек свой,Здесь жаворонки, соловьи,Ручьи здесь с водою живой!
5
Ты праздник народа, джиен!В истории нет пустяков,Пусть сотня пройдёт перемен –Ты суть наша в толще веков.А жаворонки всё поют,И в мареве вновь силуэтИдёт то ли в память мою,То ль жаркому солнцу вослед…
Заячий подарок
1
Всю жизнь храню я в памяти своейОдну частичку детства моего,Пусть пролетело много тысяч дней,Она лишь стала ближе оттого.Как будто мама как-то в летний зной,Переступая борозды с трудом,Несёт косу стальную за спиной,Везёт коляску с младшим братом в дом.Ох, как коса метровая тяжка,Цепляется она за облака,Ох, как дорога к дому далека,И как устала мамина рука.Надёжно ухватившись за подол,Спешу, не отставая ни на пядь,А за спиной звенит зелёный дол,Куда вернёмся завтра мы опять.Не зря пропела острая коса,В работе этой мама знает толк,Звенела сталь, пока была роса,И вот блестит в буртах зелёный шёлк.В горошек синий платье у неё,И фартук развевается слегка,Идём и тихо песенку поём,А отчий дом зовёт издалека.В коляске детской – сладкие стручки –Гостинец для безногого отца,Всего в две детских пригоршни пучкиТаятся под пелёнками мальца.Щавель для папы рвал я по весне,А летом мчал за ягодой лесной.«Гостинец сын принёс от зайца мне!» –Лучился счастьем папа мой родной.
2
И тут, откуда ни возьмись, – Марва!Из активисток сельских – сущий зверь,От страха мама стала чуть жива:«Нет ничего! Пустые мы, поверь!»– А где котомка? Ну-ка, покажи!Вчера вы с поля тоже унесли чего-то.Быстро правду мне скажи! –С коляски сполз полог и лёг в пыли.И тут я бросил матушкин подол,Схватил коляску, задал стрекача,Промчал над пашней, дальше через долРванул, как будто пятки жжёт свеча.Что мне чертополох, осот, стерня!Пускай крапива хлещет по щекам!Откуда взялись силы у меня?Коляску мчал, как щепку по волнам.Калитку нашу ветер отворил,Я, обогнав его, во двор вбежал.И тут Рашит в коляске завопил,А до того смирнёхонько лежал.Отец надеть протезы не успел,К нам на коленях устремился он,«Орлы мои!» – и в небо я взлетел,А следом брат… Ужель всё это сон?
3
Мы были рождены вслед за войной.Мы – дети искалеченных бойцов,Нас встретила разруха над страной,И заменили мы в строю отцов.Любой из нас своим путём идёт,Но в памяти одно мы бережём:Как мама тихо в уголке прядёт,Как пахнет свежим хлебом отчий дом.И оттого невольно рвётся вздох,Как вспомню свист косы над полосойИ как спасал я сахарный горох –Отцу гостинец, что послал косой.
Мама
Светлой памяти
дорогой Матери – Мусавары
Нурлыгаяновны Ибрагимовой
Прости мне, Мама: ни единой песниНе написал я в жизни о тебе,Хоть ты была всех лучше и чудесней,Святей всего была в моей судьбе.Когда из слов я лестницу воздвигну,К тебе по ней, родная, восходя,Твоё величье, может, и постигну,Но, грешный, не унижу ль его я?
Не предавайся печали
Не предавайся грусти и печали,Внимая скрипам старых тёмных лип.Ах, волосы твои седыми стали,И скорбным стал твой светлый, чистый лик!Одиннадцать детей, любя, вскормила,Поставила на сильные крыла,Но одного уже взяла могила –О, сколько горьких слёз ты пролила!И неустанно ты молила небо,Чтоб милым, славным детям всем твоимСчастливый выпал в этой жизни жребий,Чтоб каждый был своей звездой храним.Но, Боже, Боже, сколько волноваласьИ сколько тайных пролила ты слёзИз-за проказ детей… Какая жалость,Что я тебе всех больше бед принёс!Ах, почему теперь печальней сталиТвои глаза? И взгляд твой грусть таит?Не предавайся, милая, печали –Так не к лицу тебе печальный вид!…Ты молча, тихо мне в глаза смотрела.И я увидел – на твоих губахКак бы улыбка так несмелоСтруится… И опять печаль в глазах.Вот облака осенние поплылиПо сумрачному небу тяжело.И за ночь ещё больше избраздилиМорщины твоё чистое чело.Ко мне ты тихо руки протянула,Коснулась моего лица слегка.Ах, как от рук волнующе пахнулоВновь запахом парного молока!Хочу прижать к лицу я руки этиИ плакать, Мама милая моя.Но нет, родная, ни за что на светеНе предадимся грусти – ты и я:Нам нынче светлый праздник уготован –День, день рожденья дочери твоей.Ах, Мама, дай свои мне руки снова:Сочтём твоих – по пальцам – сыновей.Большой твой палец – старший сын…Лаская,И пестуя, и нежа так его,Была сама ты юная такая,Вертясь в жилище, как веретено.А палец указательный твой – мальчик,Хоть дочку ждали домочадцы все.Ты нежно называла его «зайчик».Как он взрастал, цветя, во всей красе!И средний палец – сын. А вы с надеждойТак ожидали девочку опять!Росли в семье три сына. Но, как прежде,Вы девочку не уставали ждать.И палец безымянный – упованьеТвоё на дочь. В мечтах цвела она.Но вновь родился мальчик – весь сиянье,Как в небе полноликая луна.Да, с четырёх сторон четыре сына.Нужны четыре языка, о Мать! –Четыре песни, ярких и красивых,Чтоб свет души твоей им передать.Мизинец малый… Середина лета.В ночи луны горящей торжество.И в час томительный перед рассветомРодилась дочь – святое существо.И слёзы на глаза твои наплыли –Ведь этот миг ты тридцать лет ждала.Лучи рассвета землю освятили,И ты младенцу грудь свою дала.Тебе Господь воздал всё ж – за уменьеБез ропота, покорно, кротко ждать.Хотя и рок твоё долготерпеньеНе раз, не раз пытался испытать.А в жизни сей тебя, о Мать, встречалиВойна, сиротство, боль глухих обид.Не предавайся, милая, печали! –Так не к лицу тебе печальный вид.
Вспоминая войну
Была война. Мела метель широко,Трещал мороз – аж стыла в жилах кровь.Село осталось без мужчин до срока,И что ни дом в селе – то вдовий кров.И детвора голодная ходилаИз дома в дом, прося углей… ВзгляниНа этих бесенят. Ты разве в силахСказать, что безотцовщина они?!Всю зиму окна холодели, стыли,И сельский люд теснился по печам,Выделывая шкуры, шили, шилиОдежду – всё для фронта – по ночам.Во мгле селенье волки окружалиИ рвали живность. Разве передать,Как волки «свадьбу красную» играли?!О том потомкам надо рассказать!
Луна души собирает…
Луна, мерцая, души собирает.Её глаза теперь мутны слегка.Она – мала. Она напоминаетТак узелок, свалившийся с воза.Её лучи, дрожащие, как нити,Переплелись между собой во мгле.Ах, Мама, после роковых событийВновь узнаёшь ли сына на земле?Нить, что твоею скручена рукою,Как путь до самых дальних звёзд, длинна,Мы все туда уйдём, ища покоя,И души наши соберёт Луна.
Вновь задумалась Мама
Ты, Мама, вновь задумалась глубокоО времени ль, когда чиста, юна,Цвела ты, длиннокоса, синеока,В накосниках сидела у окна?Касим-бабай сказал тебе, вручаяДля сына люльку: «Да растёт твой сын!»…Срок обрезанья… Деточка родная,Из сыновей не плакал ты один.– Пух тополей завеял палисадник…А в день, как первый день кружил в окне,Приехал к нам отец твой – светлый всадник…И он теперь далече – на Луне.– Мама?!
Соколом удалым был твой отец
– Отец твой, сын, был соколом удалым.В свой срок война закончилась – и вотВ село вернулся, где коней не стало,Но стало много так калек, сирот.Отец твой, сын, – тебе об этом знать бы! –Других сельчан задорней, веселей,Плясал, безногий, удивляя свадьбы,Протезами стуча, без костылей.Ах, в нём жила, жила душа солдата!И если становилось вдруг невмочь –Душа была вольна, была крылата –И с ней, живой, всё смог он превозмочь.Сейчас всё это стало сном далёким.Жизнь пролетела, пронеслась стрелой.Я удержусь ли на пути нелёгком?..А он всё снится, снится мне, родной.– Мама!..Одиннадцать детей – в чужих краях.И если кто-то очень занедужит,Моя душа томится, так и тужит,И ваше горе – у меня в глазах.Пусть далеко-далёко вы уже,Пускай один из вас теперь в могиле –Нет, никого я позабыть не в силе:Вы живы, живы все в моей душе.
Благословение моей Мамы сыну брата своего отца Такыю-абый
Не испугавшись, что мороз – трескучий,Из той деревни дорогой – Курмаш –Пришёл меня проведать ты, соскучась, –Такый, братишка милый наш.Тебе навстречу рук не протянулаИ чай на стол сама не подала.Ресницами я только лишь взмахнула –Мол, вот такие у меня дела.Такый, родной! О, как меня ты понял!В свои взяв руки тонкие мои:– Бог милостив, – сказал и очи поднялТы к небу. – Свой удел мы не кляли.– Брат, девочкой утратила отца я.Остался он за тридевять земель,Нас в путь житейский не благословляя,В краю далёком, где шумит метель.Мы были беззащитны и гонимы,Узнали, что такое неуют.Но твой отец – и дядя мой любимый –Сиротам дал в дому своём приют.Совсем подросток хрупкий – твоя мамаБыла к нам милосердна и добра.Ах, душ сиротских выжило так мало:Как ночь, стояла чёрная пора.Глухие разговоры, пересуды,Что дядя приютил детей врагов.В нём столько милосердия откуда?Ведь на такое лишь святой готов.Ты так похож на дядю, брат мой милый:Ты терпелив, с неправдой не знаком.И у тебя, о брат, хватило силыИз Курмаша прийти ко мне пешком.Ресница каждая заиндевела,И медь волос до срока побелела.К моим губам ты хладно прикоснулсяИз мест родимых влагой ключевой –В душе моей как бы родник проснулся…Как ты похож на дядю, братец мой!…У нас в округе родники иссякли,Здесь воду из бетонной пьют трубы.Но жив родник наш, братец мой, не так ли? –Струя в большой реке моей судьбы.Как там Курмаш?Как сверстники все? Живы?Ты говоришь, скончалась Марфуга?Ну, где её наган? Где все порывы,Когда шла на народ, как на врага?Скот отнимала. Минарет мечетиРазрушить приказала на селе.И были мужики за всё в ответе,Дожив свой век на неродной земле.И горьких, бедных семеро сирот –Мы оказались у чужих ворот.Семь месяцев просила горше, глуше,