Чтение онлайн

Но это был не Командующий. В дверях показался центурион, который нес на плечах тело одного из ее охранников.

— Не могли бы вы отключить систему контроля, миледи? — холодно сказал центурион, протискиваясь в двери со своей ношей. — Закройте дверь.

Мейгри, ничего не понимая, сделала все, что он просил.

— Он болен? Потерял сознание? Позвать доктора Гиска?

— Не надо никого звать, миледи. Если вы подержите ноги, мы сможем уложить его на кровать.

Мейгри подхватила ноги охранника и помогла. Осмотрев его, она увидела синяк на шее около ключицы и вопросительно взглянула на вошедшего центуриона.

— Что происходит?

— Спасибо за доверие, миледи.

— Какое доверие, черт возьми?! Как говорит Саган, я могу вызвать у вас апоплексический удар и вы вздохнуть не успеете. Мне ничего не грозит. А вот вам — да. Что происходит?

Центурион посмотрел на бездыханное тело своего товарища.

— Лорд Саган справедливый человек. Он не станет наказывать другого за преступление, которое совершил я.

— Какое преступление? — Мейгри начинала терять терпение.

— Загляните, пожалуйста, в шкаф, миледи.

Мейгри отступила в сторону и показала рукой на шкаф.

— Открывайте сами.

Центурион улыбнулся, хотя лицо его было мрачным и серьезным, подошел к стенному шкафу и распахнул дверцы. Сунув руку в глубь одной из полок, он достал летный костюм и шлем.

— Здесь же вы найдете ботинки, миледи. Боюсь, они будут вам велики, но я выбрал самые маленькие. У нас практически нет пилотов с вашими размерами.

Мейгри не могла удержаться на ногах и села на край кровати.

— Нам только что объявили, — продолжал центурион, — что враг двинулся сюда. Он еще не виден, но локаторы засекли его. У вас есть время, но надо поторопиться, миледи.

Заметив, что Мейгри сидит без движения, центурион повесил костюм на спинку кресла, сверху положил шлем. Затем достал из шкафа ботинки и остальные детали обмундирования.

— Я договорился, что вас примут в легион Дайена, миледи. Подумал, что и вы предпочли бы попасть к нему.

Губы Мейгри зашевелились, и наконец она смогла внятно сказать:

— Как вас зовут, центурион?

— Маркус, миледи.

— Маркус, вы слышали приказ лорда. Вы сами себе подписали смертный приговор. Почему вы делаете это для меня?

— Прошу прощения, ваша светлость, — Маркус посмотрел на нее многозначительно, — но я делаю это не для вас, а для своего повелителя. Так вы сможете помочь ему больше, чем сидя в каюте. Я прав, миледи?

— Да, — ответила Мейгри. — Несомненно.

— Сегодня многие из моих друзей отдадут за него жизнь, — сказал Маркус с печальной улыбкой. — Я делаю то же, но немного по-другому, вот и все.

Послышался бой барабанов, от которого охватывало возбуждение и замирало сердце. Саган не любил, чтобы сигнал к бою подавали с помощью сирен, и расставил барабанщиков на всех палубах. Звонкая, раскатистая дробь действовала на современного человека так же, как на предков, — кровь закипала в жилах, учащался пульс. Освещение померкло — вся энергия направлялась на самые важные объекты, второстепенные обесточивались, включая камбузы. Отныне лишь холодная еда сухим пайком ожидала тех, кому удастся выбрать время, чтобы перекусить.

— Сигнал боевой тревоги, миледи. Я выйду, чтобы вы переоделись.

Мейгри взяла шлем в руки, которые, казалось, потеряли способность ощущать. В этот момент раздался грохот закрываемых люков в стыковочных отсеках.

— Извините, я не смогу проводить вас до взлетной палубы, миледи. Мне нельзя покидать пост.

— Я знаю, где она находится, — пробормотала Мейгри. — На шестнадцатом уровне.

— Голубой легион. — Маркус остановился у двери.

«Он уже далеко не молодой человек, — отметила про себя Мейгри. — Давно и верно служит Сагану». Она увидела свое отражение в его ясных карих глазах.

— «Голубой» — очень подходящее название, не так ли, миледи? Как будто cам Бог выбрал это название.

Мейгри посмотрела на свое синее бархатное платье.

— Да, — ответила она. — Сам Бог.

— Счастливых полетов, миледи, — Маркус приложил руку к груди, салютуя.

— Храни вас Бог, — ответила она скорее по привычке, не вкладывая особого смысла. Но центурион принял ее слова как благословение и поклонился. Дверь открылась, и он ушел.

Мейгри осталась одна, если не считать центуриона, лежавшего без сознания на кровати. Барабаны били, призывая всех поторопиться. Дрожащими руками она сняла с себя синее бархатное платье. Посмотрев на него долгим взглядом, свернула и бросила в угол каюты.

Что бы ни случилось, она уже никогда не наденет этого платья.

«Голубой легион», — повторила она мысленно. Быстро облачившись в легкий летный костюм, критически посмотрела на себя в зеркало. К счастью, костюм был велик и скрывал ее фигуру. В шлеме, закрывавшем голову и лицо, в костюме, сидевшем, как балахон, никто не узнает ее. А шлемофон до неузнаваемости исказит голос.

«Голубой легион», — еще раз повторила она про себя, и волнение охватило ее. Торопливым движением Мейгри закрутила волосы в пучок. — Что ж, это не Золотой легион, но название вполне подходящее. Боже, помоги нам! Действительно подходящее!»

Оглушающий грохот наполнял ангар. Огромные лебедки, тянувшие космолеты к ремонтным ямам, гремели, скрипели, визжали. Удары молотков и шипение лазерных, сварочных агрегатов сопровождались крикливыми командами и руганью на всех известных языках. Роботы пищали, жужжали, вовремя оказывались под рукой или путались под ногами, и тогда их награждали пинками, отсылали, снова призывали, и роботы смотрели на суету и сутолоку людей самодовольно спокойно. Посреди этого хаоса небольшие группки пилотов стояли, болтая между собой, и ждали, когда будут готовы их космолеты. Некоторые имели рассеянный вид, очевидно, вспоминали о родных и близких, находящихся где-то далеко. Другие совещались с командирами подразделений или уже крутились возле своих космолетов, проверяя их готовность до мельчайших деталей, потому что в бою их жизнь порой могла зависеть от плохо завинченного болта, и тут уж не спасала никакая новейшая технология.

Все пилоты были возбуждены, с нетерпением ожидали момента, когда можно будет ринуться в бой. После многомесячного пребывания в космосе, скуку которого нарушали лишь случайные полицейские акции да бесконечные маневры, всё, даже перспектива попасть в космическую пылевую бурю, приветствовалось. Пилоты терпеливо переносили адский грохот, кричали, срывая голос, чтобы услышать друг друга, или надевали шлемы, чтобы переговариваться через шлемофоны, а то, раздраженно покачав головой, уходили. Один пилот, стоявший в стороне, едва сдерживался, чтобы не пуститься в пляс.

Одетая в болтавшийся на ней летный костюм, в шлеме, который она не решалась снять — вдруг кто-то узнает ее и отошлет к Сагану, — Мейгри стояла растерянная, смущенная и… счастливая. Как никогда. Ощущение было такое, будто она после многих лет изгнания услышала гимн любимой родины. Это так возбуждало, что она с трудом сдерживала себя и на несколько минут погрузилась в молчаливую молитву: Ей даже в голову не пришло контролировать свои мысли, чтобы Саган не узнал, где она находится. К счастью, он был слишком занят, чтобы в такое время обращать внимание на женщину, которая, как он был уверен, кипит от злости в своей каюте.