Чтение онлайн

— Малышка Ло Пэркью, ты же вовсе не стыдливая недотрога, как бы ты не мечтала убедить меня в этом! Твоя страсть заступаться за отбившихся от матери барашков могла со временем трансформироваться в увлечение менее благородное. Но времена твоей невинности в любом случае далеко позади. — Слегка приподнявшись, он глядел сверху вниз на ее залитое краской лицо. — И я тебе вовсе не противен. Неужели ты считаешь меня зеленым недотепой, который не в состоянии прочитать ничего в твоих расширившихся зрачках, понять, что означает этот румянец? — Джесс усмехнулся. — Так назови мне хотя бы одну серьезную причину, почему бы нам с тобой не начать заниматься любовью?

— Да потому, что я не люблю тебя! — Высокомерный тон Джесса, наконец, расшевелил в ней злость, позволив стряхнуть оцепенение, но, к величайшей досаде Лауры, щекам, как будто, стало даже жарче. О Боже праведный! Ну, какая там робкая девственница! Если бы он только знал!

Охваченная приступом ярости, удвоившим ее силы, Лаура сумела оттолкнуть Джесса. Вскочив на ноги, она повернулась к нему спиной и, отбрасывая с лица разлетевшиеся по сторонам светлые пряди, кое-как пыталась привести в порядок смятую и растрепанную одежду.

И опять, словно по знаку невидимого дирижера, зазвучал оркестр цикад, как бы возвещая конец сыгранного акта пьесы. Отчего же не уходит тревога? Почему в ушах по-прежнему стучит так, как будто она только что пробежала марафонскую дистанцию?

— А что, собственно, общего у любви с радостью физического обладания?

Едва соображая, что делает, Лаура круто повернулась в его сторону. Он стоял, небрежно прислонившись к сосне, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы справиться с волнением, грозившим охватить, как пламя, ее обычно трезвый рассудок.

— Естественно, ничего, если ты имеешь в виду себя! — едко сказала она, разглядывая в упор его невозмутимую физиономию. — И еще одно: хватит называть меня Ло Пэркью. Что за маскарад, в конце концов!

— Славная была девчушка. Но времена меняются. Сегодня тебе больше идет именоваться Лаурой Фоклейн. И знаешь, по-моему, пора эту последнюю ситуацию превратить из временной в постоянную.

— То есть не разводиться после того, как пройдет достаточно времени, чтобы соблюсти приличия?! — опешила Лаура, чувствуя, что от беспредельной наглости предложения у нее перехватывает дыхание. — Но… зачем? Какой в этом смысл?

Джесс стряхнул с колен налипшие сосновые иголки.

— А почему бы и нет? По-моему, это вполне резонно. Ни у кого из нас до настоящего времени личная жизнь не сложилась, нас роднят благоговейные чувства по отношению к поместью Хантерс. О физическом отвращении говорить также не приходится. — Он помолчал немного, словно рассчитывая услышать что-то в ответ, но так и не дождался. — В финансовом отношении это вполне оправданно. Даже после уплаты налога на наследство моего дохода с лихвой хватит, чтобы содержать жену и детей. Поверь, таким материальным положением не бросаются.

— А соглашение о разводе, о котором я хорошо помню? — неосторожно солгала она, ужаснувшись тому, что в ход пошли так претившие ей аргументы меркантильного свойства.

Джесс медленно покачал головой, не сводя блеснувших глаз с ее оскорбленного лица.

— Лучше бы ты забыла о нем, дорогая. Я все очень старательно подсчитал и, поверь мне, в твоих интересах поскорее превратить этот фарс в действительность.

Не в силах поверить услышанному, Лаура схватилась за голову и, ощущая неровное биение сердца, нараспев произнесла:

— И как же долго ты носишься с этой замечательной идеей?

— С того самого момента, как ты дала мне слово, — холодно подтвердил он ее опасения.

— Не кажется ли тебе, что о таких поправках к сценарию нужно было сообщить мне чуть раньше? — воскликнула она звенящим от изумления голосом. — Да ты самый бессовестный…

— Самый сообразительный, — быстро поправил он с мимолетной улыбкой, еле пробившейся сквозь тучи. — Я подумал, что ты, пожалуй, будешь более сговорчива после свадьбы, особенно если изложить мои неотразимые доводы в такой безмятежной романтической обстановке.

— Так мы здесь не только для того, чтобы не дать Рею пронюхать о брачной афере? — хмуро спросила Лаура.

— Я бы с радостью сказал «не столько», моя прелесть, — осклабился Джесс, — но это было бы нечестно. Причин несколько, — подтвердил он, прищуренными глазами следя за ее замешательством. — Подумай об этом, не старайся жить одним завтрашним днем. Ты можешь жестоко просчитаться.

Или крупно выиграть! — мелькнула истерическая мысль. Где-то в этом огромном мире должен быть мужчина, который найдет в ней то, что удалось одному Мартину. Мужчина, который захочет стать ее мужем, чтобы заботиться о ней, разделить с ней жизнь. Она смогла бы его полюбить так же, как Джесса, с той лишь разницей, что это чувство не останется неразделенным…

С трудом проглотив комок в горле, Лаура вдруг встрепенулась, пораженная открытием. О Боже, полюбить, как Джесса…

— Ты привез меня на Корсику, чтобы соблазнить, — сказала она потухшим голосом.

— Разве муж, домогающийся собственной жены, — это что-то предосудительное?

Нет, если он ее любит! — хотелось крикнуть во весь голос, но это выдало бы ее с головой.

— Да! Если это не входило в брачное соглашение. — Она храбро заставила себя посмотреть в глаза своему мучителю.

— Ладно, хватит… Я не собираюсь ничего брать силой, — отчеканил он. — Но тебе пора напомнить одну вещь. Решение Нелли включить в завещание пункт относительно женитьбы было продиктовано желанием обрести уверенность, что, воплотившись в своих правнуках, она как бы незримо останется в Хантерсе. Это своеобразная вендетта. Торжество Гасьеров над вырождающимися Раджеблами.

— О чем ты? — прошептала Лаура. Но она уже все поняла. Зловещие слова «содержать жену и детей» неотвязно вращались в ее мозгу с того момента, как он произнес их.

— Об обычных вещах. — Джесс устало вздохнул. — Каковы бы ни были твои изначальные мотивы, ты стала для Нелли близким человеком. И мне кажется, она благословила бы нас. Понимаешь… Только не взбрыкивай! Больше всего на свете Нелли Гасьер мечтала об этих самых корсиканских правнуках.

На какое-то время ошеломленная Лаура лишилась дара речи, после чего принялась судорожно подыскивать слова для достойной отповеди.

— Я пошла на то, чтобы отдать пару лет жизни для исправления вопиющей несправедливости! — в отчаянии воскликнула она. — Но то, что ты задумал, просто чудовищно!