Чтение онлайн

— Грауфф! — не оглядываясь и продолжая идти, позвал Стас. — Я не мог дать вам убить трёхпалого. Не имел права.

— Да, — глухо отозвался доктор. Ему не хотелось говорить. До поляны, где погиб Бурлака, они дошли молча.

Грауфф вынул тело погибшего друга из кустов, положил на землю. Поискал, чем бы накрыть его, но ничего не нашёл и сел рядом, отвернувшись.

— Сейчас я вызову вертолёт, — сказал Стас.

Доктор неопределённо пожал плечами, рассеянно глядя куда-то вдаль. Стас достал рацию, нажал кнопку.

— База? Это Кирсанов. Соедините меня с Ларго. Нет, через двадцать минут нельзя. Срочно. Спасибо.

— Ну, как дела, эколог? — донёсся из динамика жизнерадостный голос генерального директора. — Успешно погуляли?

«Как «погуляли»? — не понял Стас. — А-а, наверное, не хочет, чтобы диспетчер слышал».

— Ларго, — сказал он. — Бурлака погиб.

Воцарилось молчание. Когда Ларго отозвался, он уже говорил жёстким деловым тоном руководителя, отдающего распоряжения при чрезвычайных обстоятельствах.

— Ваши координаты?

— Квадрат Н-17/9.

Стас услышал, как директор щёлкнул селектором: «Вертолёт скорой помощи в квадрат Н-17/9».

— Грауфф цел?

— Да.

— Как это произошло, Стас?

— Мы преследовали зверя. Похож на крупного оленя, с одним рогом. Мы погнались за ним, потому что…

— Кирсанов, все «зачем» и «почему» потом. Я спрашиваю, как погиб Бурлака.

— Зверь разбил ему копытом голову.

— Это было нападение или случайность?

— Нападение.

— Так… — Слышно было, как тяжело дышит Ларго, осмысливая случившееся и пытаясь охватить возможные последствия. — Что-нибудь хочешь сказать сейчас?

— Нет. Остальное потом, Ларго.

— Хорошо. Я буду встречать вас на аэродроме. — Ларго отключил связь.

— Ну вот, через полчаса нас заберут, — зачем-то сообщил Стас доктору, как будто это могло его приободрить.

Грауфф промолчал.

Солнце уже почти полностью скатилось за лес, только последний верхний краешек его ещё висел на деревьях горящим красным плафоном, разбрызгивая по вечернему небу густой, как тесто, свет. В его отблесках редкие облака в вышине казались фиолетовыми, и Стас подумал, что на Земле таких облаков не бывает. И впервые не умом, а всем своим существом с поразительной отчётливостью осознал, что Анторг — это не Земля, а совсем другая планета, причём сознание этого вовсе не отдаляло Анторг от него, а, наоборот, делало его ближе. Стас почувствовал вдруг огромное облегчение, словно сбросил с себя тяжкое, давно тяготившее его наваждение. Может, это и был его последний экзамен на эколога — не увязнуть в кажущейся простоте коэффициента схожести и определить для двух планет общий знаменатель?

Стас вновь ощутил в себе уверенность, но это была уже не вчерашняя самоуверенность университетского отличника, а зрелая уверенность мужчины, способного принимать решения и отвечать за них.

Он выпрямился, расправил плечи.

За то, что здесь произошло, Стас готов ответить, и всё же будет просить управление оставить его на Анторге. Он теперь в долгу перед этой планетой и долг этот вернёт. А начнёт вот с чего.

Стас решительно вынул рацию, вызвал лабораторию. Джим Горальски оказался на месте, он вообще редко уходил ночевать в город.

— А, Стас! Как тебе новая сотрудница? — сразу завопил Джим. Стас понял, что он ещё ничего не знает.

— Джим, — оборвал он его. — Сейчас к тебе должны прийти от Ларго.

— Кто, пилот вертолёта и с ним ещё двое?

— Они уже у тебя?

— Нет, я вижу их из окна, они идут сюда. Что им, интересно, понадобилось?

— Они хотят станнеры. У них будет приказ Ларго, но без моей визы или без твоей, раз ты меня сейчас замещаешь, им станнеры не дадут.

— А что случилось, Стас? — уже обеспокоенно спросил Джим.

— Сегодня дикое животное напало на человека и убило его.

— Но это значит.

— Это ничего не значит! Это несчастный случай, которого могло бы не быть, но виновато не животное, а мы. И нужны нам не станнеры, а разумная осторожность. Я запрещаю визировать приказ, Джим. Если мы сегодня дадим оружие пилоту, завтра Ларго вооружит всю колонию.

— А как же… А если опять что случится?

— Не случится! — рявкнул Стас. — Да, под мою ответственность. А если Ларго будет настаивать, скажи, что на массовые мобилизации главный эколог наложил вето! Всё. До встречи. Хотя стой. Когда полетишь за мёртвыми животными, возьми с собой новую сотрудницу. И запиши ещё одни координаты, там может лежать раненый копытный, окажешь помощь — только осторожно, если он жив и на месте. Вот теперь всё. Вопросы есть? Тогда действуй.

Стас отключил связь, подошёл к Грауффу.

— Я не знаю, что сказать вам, доктор. Если бы я тогда согласился с вами, он был бы жив.

— Не надо. Я лучше знаю, кто виноват. — Грауфф поднял глаза на Стаса и устало кивнул ему. — А вы молодец, Стас. Спасибо, что не дали застрелить трёхпалого. Из вас получится настоящий эколог.

— Егерь, доктор. Звёздный егерь, — поправил его Стас.

— Не спеши так, приятель, — гнусавым голосом протянул здоровяк с перебитым носом, постукивая по ладони тяжёлым кастетом. Второй, тощий юнец с прыщавым лицом и кошачьими повадками, щёлкнул кнопкой, и в руке у него заблестело длинное узкое лезвие стилета. «Пора рассчитаться», — процедил он.

Широкоплечий мужчина в светло-сером костюме и красном галстуке с нескрываемым сожалением оглядел преградивших ему путь гангстеров, неожиданно высоко подпрыгнул и, с хрустом ударив прыщавого ногой в грудь, ребром ладони саданул по мясистой шее здоровяка…

Профессор Саймон Драфт был не просто учёным. Он был гениальным учёным. Правда, кроме него, об этом ещё никто не знал, но это его не смущало. Профессор Драфт хотел не только славы. Он хотел и славы, и денег. Его открытие, над которым он грудился всю жизнь, должно было принести ему и первое, и второе.

Гениальная идея, которой, по мнению Драфта, суждено было совершить переворот в науке и осчастливить сначала его самого, а потом и всё человечество, родилась на бейсбольном стадионе. «Рейнджерам», самой популярной команде сезона, забили решающий гол. Стадион словно взорвался рёвом и криками. Вопил вместе со всеми и студент физического отделения университета Саймон Драфт. И вдруг Саймон умолк, поражённый пришедшей мыслью: сколько же энергии выплёскивается болельщиками в виде эмоций и пропадает впустую! Ему стало не по себе. С детства отец приучал Саймона к бережливости, а тут, если перевести это в киловатт-часы, получится… Драфт, позабыв о состязании, склонился над блокнотом, а когда закончил подсчёт и вспомнил про эмоции, сгорающие в концертных залах, варьете и кинотеатрах, поклялся найти способ использовать энергию, которую назвал психокинетической.

После университета Саймон Драфт четырнадцать лет работал в акустической лаборатории военно-морских сил, незаметно для коллег и начальства разрабатывал теорию психокинетического синтеза. Теорию надо было подкреплять опытами, и Драфт попытался экспериментировать с психическими полями своих сослуживцев, втайне от них, естественно. Прибор был ещё далёк от совершенства, в течение года трое сотрудников лаборатории неожиданно сошли с ума. Четвёртый впал в буйное помешательство и попробовал запихнуть приехавшего с инспекцией полковника в автоклав и таким образом его простерилизовать. Не дожидаясь, пока происшедшим заинтересуется научный отдел полиции, Драфт подал в отставку.