Чтение онлайн

— Я хочу сказать, что одними лишь астрологическими прогнозами здесь не обойтись, нужно и с людьми контактировать, а не только с космосом.

Снова получилось что-то не то, но Маргарита лишь пожала плечами.

— Если ты считаешь, что так нужно, то действуй.

И я отправилась по адресу, данному Козаковым.

Как заправский детектив я попыталась сформулировать информацию, которой мы располагали в данный момент. Маргарита не утверждала однозначно, что это было самоубийство. И потом, она соглашалась с мыслью, что не обязательно накидывать петлю на шею, чтобы оказаться виновником смерти. Подозреваемых в убийстве Савельевой по моим выкладкам было трое.

Козаков убил, так как боялся, что она может все рассказать Голубеву.

Голубев убил из мести, если предположить, что он узнал о причастности Савельевой к его краху.

И наконец, Савельева прекрасно могла повеситься и сама, благо предпосылки в виде неустойчивой психики и устойчивого депрессивного состояния были налицо.

А что у нас было с Голубевым? Здесь в число подозреваемых прежде всего попадал Калугин. По моему мнению, директор разорившегося банка, загоревшийся жаждой мести, являлся наиболее вероятным кандидатом в убийцы.

Второе место я отводила Козакову. Несмотря на всю благоприятную обстановку в его натальном гороскопе, инстинкт самосохранения никогда не стоит сбрасывать со счетов. Козаков мог пожелать избавиться от Голубева по вполне понятным причинам: чтобы не быть убитым самому.

А вот дальше все было очень туманно. Мы уже немало узнали об Алексее Голубеве, чтобы понимать: он мог насолить еще очень многим людям, а соответственно, желающих избавиться от него было предостаточно.

«Тут только Маргарите под силу разобраться», — сказала я себе, идя по улице.

Вдруг я увидела знакомую фигуру. К нам на всех парусах летела Лидия Сергеевна. По ее возбужденному виду я поняла, что стряслась очередная беда. Лидия Сергеевна держала в правой руке какую-то бумажку. Завидев меня, она стала махать ею. Приблизившись, я разглядела, что Козакова держала в руке конверт.

— Пришло еще одно письмо! — воскликнула Лидия Сергеевна, когда мы поравнялись.

— Анонимное?

— Нет-нет, от Валентины!

— От Савельевой? — Я опешила.

— По почте пришло, она его отправила за день до смерти, вот посмотрите, по штампу можно определить.

Мне немножко полегчало — не хватало еще письма с того света получать. Письмецо было написано в спешке корявым почерком. Валентина Савельева писала, что, не рассчитывая на помощь Козакова, собирается «сама за себя постоять». О том, как именно она планирует это сделать, Валентина не распространялась. Кроме того, послание было полно жалоб, причитаний и упреков. Короче говоря, Савельева полностью соответствовала описаниям Владимира Антоновича.

— Это она убила Голубева! — воскликнула Лидия Сергеевна с горящими глазами.

— Как она? — Я даже отшатнулась.

— Она наняла убийцу! Видите, здесь же черным по белому сказано, что она сама за себя постоит.

— Но как она могла нанять киллера? Откуда у нее деньги?

— Кто ее знает, может, квартиру продала.

«Хорошая идея, — пронеслось у меня в голове, — надо будет проверить».

— Тогда почему его убили позже, чем она сама умерла? Это же нелогично, Лидия Сергеевна.

— Откуда мне знать, почему так вышло, — отмахнулась Козакова, — может, киллер замешкался, а может, Голубев оказался хитрее и опередил Валентину.

— Владимир Антонович видел это письмо?

— Да, конечно, он тоже считает, что Валентина могла это сделать.

«Ну конечно, ему всего проще навешать всех собак на покойницу», — подумалось мне.

— Я бегу к Маргарите, пусть она проверит Валентину. — И Лидия Сергеевна поспешила к нашему дому.

«Вот тебе и третий подозреваемый, — сказала я себе, — а что? Вдруг правда? Почему, собственно, Валентине Савельевой и не пришить негодяя, который мучил ее всю жизнь?»

Но что-то здесь все же не вязалось.

Я проболталась в подъезде дома, где жила покойная, до самого вечера. Переговорила с соседями, кто был дома. Их, понятное дело, уже опрашивали следователи. Пришлось сказать, что я совершаю повторный опрос и что это так и положено. Многие верили. Особенно словоохотливые старушки, с большим удовольствием делившиеся впечатлениями. Но, к вящему моему сожалению, ничего путного я из их словесных потоков так и не извлекла.

Счастье улыбнулось мне под самый конец. Улыбка Фортуны проявилась в старческой физиономии одной бабушки, Зинаиды Игнатьевны, — соседки Савельевой по лестничной площадке. Я наткнулась бы на нее раньше, если бы бабуле не приспичило проведать внуков. Товарки, сидевшие на скамейке у входа в подъезд, уже предупредили старушку, и она, увидев меня, закивала головой и расплылась в улыбке.

— Мне бы надо с вами поговорить о вашей соседке Валентине Савельевой, — обратилась я к бабушке.

— Из милиции, дочка? — участливо спросила она.

Что-то в ее взгляде не дало мне соврать. Бабуля показалась мне далеко не простушкой.

— Нет, я адвокат человека, которого подозревают в убийстве Валентины Савельевой.

— Ага! Того самого бедолаги, — закивала она, — Козакова, кажется.

— А вы уже в курсе? — Я постаралась скрыть свое изумление.

— А как же, дочка! Меня ж и в милицию вызывали, чтобы я его опознала. А я говорю: «Не тот это, другой мужчина к Валентине тем вечером приходил, этого я тоже видала, только редко, и давно он уже не появлялся».

Хороша бы я была, если бы соврала бабульке, что я из милиции.

— А какой мужчина приходил к Валентине? — спросила я.

— Такой, знаете, симпатичный, молодой. Лет сорока, наверное.

— И он приходил к Савельевой в ночь ее смерти?

— Он вечером приходил, часов в семь-восемь. Пробыл недолго.

— Странно, — пробормотала я, — а почему нам об этом ничего не известно?

— Так потому, доченька, и неизвестно, что я только сегодня от сестры из деревни приехала. Я прямо с утра в воскресенье в деревню уехала — у внучка крестины были. А приехала сегодня утром, вижу, повестка лежит в милицию. Я по соседям, что, мол, у вас тут случилось? А мне и рассказали, что Валечку мертвой обнаружили как раз в то утро, когда я в деревню уехала.

— А вы, когда из дому выходили, не обратили внимания, что дверь приоткрыта?

— Да она не была приоткрытой, это я вам точно говорю. Меня и милиционеры об этом спрашивали. Я им тоже так и сказала, мол, не была она приоткрыта. Может, потом сквозняком ее открыло, если незапертая была. Я же рано из подъезда выходила, может, после меня, когда парадной дверью хлопнула, и приоткрылась Валечкина дверь. Неужто я бы не заметила, если бы соседская дверь открыта была!

Глядя на эту востроглазую бабульку, я усомнилась, что такое возможно.