Чтение онлайн

— А хорошо бы еще выяснить, совпадают ли с реальными даты рождения, которые принесла Лидия Сергеевна.

Маргарита вскинула на меня потерянный взгляд и промолчала. Разговор этот происходил на другой день после моего визита к Козаковой. Я убедила ее узнать даты рождения интересующих нас людей у кого-либо из сотрудников, с кем Лидия Сергеевна была более или менее хорошо знакома. Козакова пообещала тактично подойти с этим вопросом к Нагорной Людмиле Николаевне — секретарю-референту Владимира Антоновича, бессменно занимающую эту должность вот уже в течение пяти с лишним лет.

— Это очень умная и чуткая женщина, — отозвалась о Нагорной Лидия Сергеевна, — уверена, что она поймет меня правильно и пойдет навстречу моей просьбе.

Мне оставалось только уповать на дипломатичность Лидии Сергеевны и чуткость Нагорной. Однако вышло так, что на поверку в наличии у них не оказалось ни того, ни другого. Козакова забежала к нам ближе к обеду, я как раз собиралась на работу и встретила ее в дверях.

— Все в порядке! — выпалила она, протягивая мне листочек бумаги. — Все сделала в лучшем виде, Людмила ни о чем не догадалась, — тараторила Лидия Сергеевна, — я сказала, что хочу сделать подарки к дням рождения всем старым сотрудникам Володи.

— И она вам поверила? — с сомнением спросила Маргарита.

— Слегка удивилась, конечно, но расспрашивать не стала, видимо, постеснялась. Тут же достала личные дела из сейфа и выписала мне все даты.

Я с трудом верила в нашу удачу. Лидия Сергеевна распрощалась и убежала куда-то по своим делам. Я предоставила Маргарите разбираться с доставленными Козаковой сведениями и ушла на работу.

Гром грянул во второй половине дня. Во время занятий мне сообщили, что меня хочет видеть какая-то женщина. Выйдя в «предбанник», я увидела молодую женщину лет тридцати, эффектной наружности и со вкусом одетую. Отличительной чертой ее внешности были огненно-рыжие волосы, завитые в мелкие кудряшки и образовывавшие пышную шапку.

— Вы Лилия Ровенская? — спросила женщина.

— Да, — ответила я, решив, что со мной говорит одна из потенциальных клиенток.

— Я Людмила Нагорная — референт Владимира Антоновича, — заявила женщина, смерив меня уничтожающим взглядом.

Хорошо, что в этот момент в комнате никого не было, иначе мой авторитет в клубе был бы безнадежно испорчен.

— Какое вы имеете право беспардонно вмешиваться в дела, которые вас не касаются? — без обиняков начала Нагорная. — Вы отдаете себе отчет, что на вас и вашу подругу могут подать в суд! — чеканила она, сверкая зелеными глазами.

Я хранила молчание, напряженно соображая, как выпутаться из этой пренеприятнейшей ситуации.

— Я пришла к вам по поручению Владимира Антоновича и передаю вам последнее его предупреждение: если вы и ваша подруга предпримете еще хотя бы одну попытку продолжать свою, с позволения сказать, деятельность, мы гарантируем вам крупные проблемы.

— Мне все ясно, Людмила Николаевна, — произнесла я, сохраняя внешнюю невозмутимость, — мы учтем ваши пожелания…

— О своих пожеланиях я ничего не говорила и не стану. Думаю, вы и сами можете догадаться, что мои пожелания окажутся далеко не лестными для вас и вашей подруги. Я высказала вам предупреждение, надеюсь, вы примете его к сведению.

С этими словами Нагорная повернулась на каблуках и покинула «предбанник». Я побежала звонить Маргарите.

— Козаков приходил к нам? — спросила я первым делом.

— Не приходил, но звонил, — последовал ответ, — он рвал и метал.

— Надо думать, — заметила я.

— Но самое плохое, — продолжала Маргарита, — это то, что и сегодняшние данные — сплошная липа.

— Вот дерьмо-то! — выругалась я.

— Еще какое, — сокрушенно согласилась Маргарита.

Понятное дело, что я ехала домой в полном расстройстве, предчувствуя, что мне предстоит еще и объяснение с Козаковым.

«Может, зря мы с Риткой суетимся, — размышляла я, пялясь в окно троллейбуса, — бросить бы этого Козакова ко всем чертям, пусть сам выпутывается как знает…»

Мои гневные мысли прервались неожиданным зрелищем. Сначала я решила, что у меня что-то с глазами. Троллейбус остановился на светофоре у хорошо освещенного перекрестка. Я увидела женщину, стоявшую у кромки тротуара и показавшуюся мне знакомой. Приглядевшись, я узнала ее по рыжим кудряшкам, выглядывавшим из-под капюшона. Да, это была Людмила Нагорная собственной персоной. Но не это поразило меня. В момент, когда троллейбус тронулся с места, я разглядела мужчину, подошедшего к ней и взявшего ее под руку. Я была уверена, что это Калугин. Мужчин с такими манерами и такой осанкой не так много, чтобы они не бросались в глаза. Я чуть не свернула шею, наблюдая за тем, как парочка двинулась к стоящему у тротуара автомобилю. А в следующий момент обзор был закрыт обгонявшим наш троллейбус автобусом. На мгновение я усомнилась: может, это все-таки был обман зрения, как пишут в романах, игра воспаленного воображения? Но нет, я твердо знала, это были они — Нагорная и Калугин.

Я влетела домой и с порога принялась рассказывать Маргарите о том, что мне довелось увидеть.

— Тогда ясно, почему возникла путаница с датой рождения Калугина, это Нагорная подсунула Владимиру Антоновичу неверные данные о нем и обо всех остальных.

— Все сходится, Ритка! — голосила я, нервно прохаживаясь по комнате. — Нагорная заодно с Калугиным, они убрали Голубева. Я даже думаю, что наш Козаков в курсе этого, потому-то он так рьяно старается свалить всю вину на покойную Савельеву. Может, они с Калугиным уже сговорились, поэтому он мне и запретил к нему ходить и вообще отказался от наших услуг.

— Может быть, оно и так, — проговорила Маргарита, явно не разделяя моего горячего энтузиазма, — но доказать ничего нельзя.

— Почему нельзя? Мы будем продолжать доискиваться правды! Мне совсем не хочется оставаться в дурах. Не хватало еще, чтобы жена Козакова потом всем рассказывала, какая я никчемная и бестолковая.

— Ах вот чего ты боишься? — сурово глянула на меня Маргарита.

— И этого — тоже, — с достоинством ответила я.

Мы долго обсуждали создавшееся положение и ломали голову над тем, как быть дальше. Кстати говоря, о том, чтобы внять указаниям Владимира Антоновича и отвязаться от его дела, не было и речи. У каждой из нас были свои причины на то, чтобы продолжать расследование. О своих я уже говорила. А что касается Маргариты, то ей не позволяли сделать этого врожденные порядочность и добросовестность. Она считала, что, занявшись судьбой Козакова, несет за него ответственность по крайней мере до тех пор, пока не утрясется вся эта чертовщина.

Честно говоря, ввязываясь в эту авантюру, я не предполагала, насколько проблематично будет выяснить такую простую вещь, как дата рождения человека.

— Эх, если бы хоть Андрей Дмитриев был на месте! — вздыхала я, хорошо помня, что его не будет до послезавтра.

И каково же было мое изумление, когда несколько секунд спустя раздался телефонный звонок и на другом конце провода оказался не кто иной, как Андрей Дмитриев.

— Ну что? — бодрым голосом поинтересовался мой старый друг. — Как идут дела?

— Нам нужна твоя помощь! — потребовала я.

— Вот этого-то я и боялся, что-то серьезное? — забеспокоился Дмитриев.

— Да, и даже очень!

— С нами все в порядке, Андрей, — сказала Маргарита, отнимая у меня трубку, — Лиля вас просто пугает. Нам не грозит никакая опасность, — убеждала она его.

Я недовольно помалкивала.

— Проблема в том, — продолжала Маргарита говорить с Андреем, — что нам необходимы даты рождения нескольких человек… Ах, так вас еще нет в городе? — разочарованно протянула Маргарита, а я от досады губу прикусила.