Детективы

Плотно закрыв за собой дверь сарайчика, Лавр подвигал пальцами, размял их. По кошачьи придвинулся к манекену, запустил пальцы в наружный карман. Звонок! Неудача! Вторая попытка с таким же результатом. Лавр недовольно поморщился, выругался. Сказывается отсутствие настоящей практики. Которой уже никогда…

С тех пор так и повелось: под одним именем он изредка, на заре своей трудовой деятельности, получал символическое жалование, бывал вызываем грозными и невинными повестками в присутственные учреждения, прописывался в самых неожиданных местах и селился в гостиницах; под другим — был любим женщинами, боготворим…

– Ничего не значит, – сухо ответил Клос. – Мне поручено принять решение на месте. – Хорошо, – одобрительно проговорил органист. – Это хорошо, – повторил он еще раз. – Прошу докладывать. – Вы впервые во Вроцлаве? – Да. Но какое это имеет отношение к делу? – Для нас все важно, – ответил органист. –…

— Роби, это ты? Боже, какой напор! А голос! Сколько в нем превосходства! Всего три слова, а собеседник буквально стерт с лица земли, но перед этим оскорблен и унижен. Так может разговаривать только моя мать. — Роби! Это ты? — Да, мама, это я. Безграничное удивление: — Ты?!!! Роби!!! Ты?!!! Неужели?!!!…

Просто беда. Одно расстройство. Впрочем, долго расстраиваться Липочка не умела. Она была гедонистка. Любое событие или предмет она тщательно изучала, прикидывая, чем это может ей быть приятно. Липочка умела наслаждаться всем всегда и везде. Если она не наслаждалась, то удивлялась и сразу сердилась.…

Веселый тон Абэ поддержал и насмешник Хейдзо. — Ах, Итумэ! — тоненько пропел он. — Обворожительна и умна! Таких жаждут поэты! Он сделал выпад в сторону Сумитомо и грозно крикнул: — Конец тебе, заболел любовью! Дружный смех — ответом ему. Лишь Сумитомо нахмурился. Заметив это, Абэ посоветовал: — Сделай…

— Вовсе нет. Я родилась в Чилливэке. — Бросив на мужа обиженный взгляд, она вышла из комнаты. — Отто застрелили? — спросил я у Рэмбо. — Мне об этом ничего не известно. Послушайте, мистер Арчер, вы — хороший клиент, но я не могу стоять здесь и беседовать с вами весь день. Мне еще нужно двадцать собак…

Где-то на полпути между домом и воротами выполз из кустов какой-то человек. Передвигался он очень медленно, на четвереньках. Голова его касалась земли. Лицо залито кровью. По дороге тянулся красный след. Гарри Немо воскликнул: — Ник! — Он выскочил из машины. — Что случилось, Ник? Ползущий человек…

Домой! Домой! Скорей домой! А уж там она знала, что делать! Мысленно она много раз проделывала эту таинственную операцию, о которой так много слышала после минетов, но все равно немного сомневалась в положительном результате. Стоя на обочине, махая рукой, привлекая водителей, она изнервничалась так,…

– Слушайте, Федор Иванович, а почему вы такой озабоченный? Маргарита! – крикнул он. – Холодного квасу для Федора Ивановича. Участковый тяжело вздохнул. – Квас – это здорово, Яков Власович! – сказал он. – Квас – это вещь, а вот что церковь обворовали – это, Яков Власович, мне такое дело, что голова…

Девушка, казалось, справилась уже с волнением и ответила с твердостью, говорящей об отваге: — Не думаю. — Ваш отец в замке? — Отец болен, он уже несколько месяцев не встает с постели. К тому же его спальня выходит на другую сторону. — А прислуга? — Все они тоже живут и работают на той стороне. Сюда…

Не скоро случай снова свел их, но образ победителя, смелого, решительного, красивого былинной доброй красотой, бередил девичье сердце. «Как жаль, что он стал теперь полковником, да еще и Генерального штаба! — подумалось Анастасии. — Мама, наверное, легче смирилась бы с женихом — провинциальным гусарским…

— Он в кабинете судьи Хернандеса. Уже двадцать минут там торчит. — Спасибо, Паула. Я было уже собрался двинуться дальше, как услышал вопрос двадцатишестилетнего Билла об Элиоте. Паула на ходу бросила: — Ты что, только вчера родился? Я смилостивился. — Элиот Куинн был окружным прокурором в пять…

— Вы проделали титаническую работу, вернув Сэма на вершину, с которой он скатился, — уважительно произнес я. — Конечно, это было нелегко. Соня пожала белоснежными плечиками. — Сорел всегда был талантлив. Ему надо было только вернуть себе веру в собственные силы. Никто в здравом рассудке не мог усомниться…

– Да. Все хорошо. – С электрикой тоже порядок? – спросил Саламех. – Да-да. Вы хорошо поработали. Все закончено. Можно закрывать. Лаваль вернул журнал алжирцу, попрощался и отвернулся. – Спасибо, инспектор. Саламех пристегнул журнал к поясу и, соблюдая осторожность, пополз назад по металлическим…

Все в семье, не сговариваясь, старались на торжестве «быть милыми с Кармен и заставить ее почувствовать себя как дома». Корлисс это возмущало. Она с негодованием сказала ма Фрилмен: — Зачем они делают это так откровенно? Пора бы ее ни в чем не выделять. Бедняжка, она же чувствует себя белой вороной……

Мейсон тяжело вздохнул. — Герти, ты безнадежна. Ты способна думать только о землянике в сметане, горячих булочках с кофе и сне. Бродяга приходит в контору, чтобы проконсультироваться со мной по корпоративному законодательству, а ты относишься к происходящему как к обычному явлению! Делла, выйди и прогони…

Перри Мейсон был выше Брэдбери и несколько тяжеловеснее, но вовсе не от склонности к полноте, а от общего физического развития ширококостного тренированного тела. Словом, Мейсон был недурно сложен, и особенно это стало заметно, едва он поднялся из кресла. Он напоминал гранитную скалу, и его твердое лицо…

Дайна знала, что ей повезло. Возможностей представлялось не так много, а конкурс жесткий. Если бы ее педагог по вокалу не оказался знакомым дирижера, если бы она не пела для герра Брауна, когда он в прошлый раз был в Штатах... Он вспомнил о ней, когда фрау Шмидт в самый разгар сезона обнаружила, что…

Неожиданно ночную темноту прорезали ярко вспыхнувшие фары быстро приближавшегося автомобиля. Туман смягчал и поглощал их свет, отчего сам наливался странным молочно-серебристым сиянием. Фары осветили позицию Болана, но не ослепили его. Противник либо отступил, либо перегруппировывал свои силы, как бы…