Историческая проза

Екатерина сжалась от явного упрека. Права императрица. Были интриги. Пока сама Екатерина (тогда еще Софья-Августа-Фредерика) лежала в горячечном бреду, не выдержав суровых петербургских морозов, мать сошлась с некоторыми знатными вельможами. Не устояла Иоганна-Елизавета и перед ласками французского красавчика…

— Это платье будешь надевать на работу, а чистое береги к праздникам. Пусть твоя хозяйка видит, что ты из хорошего дома, где соблюдают порядок и приличия. Это платье она завязала в узелок, отдала Марион и велела ей идти спать, выспаться перед дорогой. Было еще совсем темно, когда мачеха разбудила ее…

После всего вышесказанного прибавлю несколько слов о моем глубоком убеждении в том, что всякую родину можно и нужно, при первом удобном случае, менять на свое Отечество; но только на него. Никогда не следует менять родину на чужбину, за исключением, конечно, когда нам угрожает смерть или потеря свободы.…

Их приняли сюда, на центральную столичную электростанцию, прямо свеженьких, сразу после защиты вузовского диплома. Десяток вчерашних студентов, еще не расставшихся с ребяческими замашками, но уже имевших право отныне говорить о себе с легкой небрежностью: «инженер-энергетик». А дело ожидало их довольно…

После этого где-то наверху шаркали неспешные шаги и кто-то склонялся над ямой. Сверху падало: — Что, еще не сдох? Ничего, скоро сдохнешь. Да не греми ты, оборванец! И проговорив добродушно-ленивым тоном эти обязательные слова, некто в тусклом шлеме снова исчезал. Слова еще некоторое время парили…

* * * Уже все произошло, то есть именно то, что и должно было произойти утром. Уже Франциска одела ее, уже полотенце льняное стерло с лица, со щек влагу умывания. Но ощущение свежести слишком скоро исчезло. И в лице, в щеках, во лбу снова ощущался жар, досадный жар… Это было ее собственное полотенце,…

Среди моих друзей и знакомых в Ленинграде не было человека, который оправдывал бы неумелое руководство страной великим вождем. Все еще помнили страшные репрессии 1935 – 1939 годов и не могли ему простить чудовищные бедствия блокады, обрушившиеся на Ленинград из-за совершенно бездарного и безграмотного…

Юноши восклицали: — Мы слышали, отец. Но Коломб повторял: — Вы забудете. Но Черный Дом всему этому научится. Действительно, зулусский народ, «Черный Дом», как называет его Коломб, выстрадал эту истину, заплатив за нее тысячами жизней. Восстание. 1906 года подвело черту, завершило более чем двухвековой…

Главные же улицы — Анненкова и Куропаткина — площади не касались. Первая начиналась у вокзала и прямым коридором, с севера на юг, прорезая город, уходила к синеющим Копетдагским горам, Вторая шла через город с востока на запад и растворялась в обширной предгорной степи. По обеим улицам ежедневно шествовали…

Феномен ясновидения при всей своей уникальности знаком человечеству издревле. Проявляемый к творениям Нострадамуса широчайший (это без преувеличения) интерес объясняется, таким образом, не наличием провидческого дара, не самим этим фактом, но качеством, или, что то же самое, степенью адекватности его…

Однажды ввечеру заехал к ним проездом знакомый аббат, человек уже пожилой, и остался ночевать. Сидя за ужином, он увидел кота, стал его рассматривать внимательнее, и наконец говорит: — Дон Антонио, вы этого кота берегите и молитесь за него почаще. Это несчастная христианская душа. Это оборотень. Надо…

Впрочем, вы не стали бы говорить о Седане: ведь вы сидите в этой классной комнате за три или шесть месяцев до Седана, до того, как Седан вошел в историю, врезался в нее, словно сжатый кулак, — а тогда он еще был просто одним из гарнизонов в Арденнах; вы заговорили бы о Сольферино или Севастополе, или…

Накануне смерти экс-императора Алексей Орлов сообщил новой государыне: «Матушка…здравствовать Вам мы все желаем несчетные годы. Мы теперь., благополучны. Только наш очень занемог, и схватила его нечаянная колика, и я опасен, чтоб он сегодняшнюю ночь не умер, а больше опасаюсь, чтоб не ожил». Письмо…

— Да, падре. Снова собираюсь в дорогу. Но прежде чем пуститься в путь, желал бы я отслужить мессу пресвятой деве и заручиться ее покровительством. — Хорошее дело ты задумал, Джованни, и дева Мария будет с тобой. В том порукой наша святая обитель и усердные молитвы братьев ее. А далек ли твой…

Наконец в извозчичьей бурке, держа над собой мужской зонт, из дома вышла сестра Мейлаха, провизорша, и неловко, будто ноги ее были спутаны, попыталась забраться в бричку. Ханка Любер и Этл Кадис, курсистка, та, что должна была вскоре стать невестой Мейлаха, хотели ей помочь, но провизорша отказалась…

— Ты весь опутан чарами, будет большая беда. Я тебя спасу, но ты, смотри, никому не рассказывай,— и дал слуге бумажный сверток, прибавив: — Понадобится, посмотришь, что внутри. Сказал и исчез, а старый слуга пошел домой, украдкой заглянул в сверток, а там — пять когтей, связанных веревочкой в один…

— Можно написать, что ближайший друг, — задумчиво пробормотал редактор. — Об Иоанне мы успели пару заметулек тиснуть, пока его не замели. М-да. Если не ошибаюсь, это кое-чего стоит. Креститель много шуму наделал. Этот тоже Антипу клянет? — Не выяснял еще. — Выясни. Через два дня Иуда вручил…

Белые пятна в истории, так удручающие специалистов, предоставляют много возможностей писателю-новеллисту. Автору исторической прозы, как и историку, необходимо опираться на действительно происходившие события, иметь представление о том, какой образ жизни вели люди, что они думали об окружающем их мире.…

Жизнь человеческая не сводится только к поступкам, факты — это еще не все. Поступки есть форма проявления главной человеческой биографии: биографии нравственной. Она не столь явна, как факты поведения. Нравственная сила личности может и не бросаться в глаза, ну, например, в том случае, если на нее никто…

— Что же тогда делать? — спросил Небольсин. — То, что я предлагаю. Мы продлим твой отпуск по состоянию здоровья, а дальше будет видно. — Санчик, Модест прав, тебе нельзя уходить с военной службы, ты на виду. Да и зачем это? Петербург живет сейчас особенно шумной жизнью, а ты на…