Историческая проза

Постигнув все основные отрасли наук своего времени, он хочет стать «светилом науки», вождем ученых своего времени. Резко отличается от студентов четвертый собеседник, гость Ала-ад-дина Мешхеди, самаркандец Туганбек. Это толстый, широкоплечий человек с редкими рыжеватыми усами, смуглым скуластым лицом…

— Плох тот революционер, который отморозит себе уши. Усмехнувшись, Мира вскинула свои руки в продырявленных вязаных перчатках ему на плечи, где темнели полосы от снятых погон. Он, Сергей, замечал и раньше, что шарфик придает ей гражданский вид. Перчатки она редко надевала, теперь, увидев их так близко,…

Всё более и более ему нравилось бродить по улицам. Он глазел на всё как фланер . [1] Но и теперь, верный своей всегдашней настроенности, он читал в ярко раскрывавшейся перед ним картине, как в книге между строк. Всё поражало его; он не терял ни одного впечатления и мыслящим взглядом смотрел на…

Они закинули головы и прочитали жестяную ржавую вывеску, висевшую над крыльцом: «Ночлежный дом». Они медленно оглядели фасад двухэтажного здания, рябую от дождей штукатурку, стекла окон с нефтяным отливом, кое-где склеенные замазкой, козырёк обвисшей крыши с изломанным водостоком. — Ты что же, нянька,…

Не менее фантастична книга саксонского дипломата Г. А. В. Гельбига, работавшего в России секретарем посольства в 1787–1796 годах. Вернувшись на родину, он под вымышленным именем «капитан Иоганн Вильгельм Архенгольц» начал публикацию в гамбургском журнале «Минерва» [8] книги «Потемкин Таврический».…

-- Братцы, шли бы вы вперед... своей дорогой...-- несколько раз говорил слабым голосом Иван.-- Я, может, долго залежусь. -- Лежи, знай, зелена муха, а мы отдохнем малость,-- отвечал иосиф-Прекрасный за всех.-- Слышь, по дорогам лётных не пропускают... на трахту недавно человек двадцать пымали. Обождем,…

– Ах, черт побери, до чего хорошо! – воскликнул капитан. Он отстранился, не выпуская, однако, Петруса из рук. – Вылитый отец! – повторил он, с восхищением разглядывая молодого человека. – Твоему отцу было столько же лет, сколько тебе сейчас, когда мы познакомились… Нет, нет, я напрасно пытаюсь относиться…

Как же воспринял Эмиль эти оскорбительные действия? Должно быть, он очень удивился, узнав, что поступал плохо, позволяя Мустафе себя ласкать. Может быть, он огорчился, внезапно лишившись знаков внимания, которые оказывал ему этот мальчик, его умелых ласк, его прикосновений, доставлявших такое удовольствие.…

* * * Остановились перед церковью; Эрленд снял с лошади молодую и повел ее за руку к входу в церковь, где стояла вышедшая к ним навстречу целая толпа священников и служителей. В церкви был пронизывающий холод, дневной свет просачивался через маленькие полукруглые окна, рассеивая бледное сияние свечей…

Ярл Олаф пришел тогда в ярость и прогнал Корабельщика. Прежде чем уйти, тот продолжал твердить как бы про себя: - Что толку в мечах и набегах? Знаю лишь одно — в фьордах Скандии нет свободных людей. Все викинги, бывшие на том пиру, сочли его речи чрезвычайно дерзкими. Вскоре у Олафа Удачливого и у…

Однако память о войне, которой были отданы здоровье и лучшие годы жизни, оставалась с ним постоянно. Просто невмоготу было носить в себе пережитое и увиденное. В конце концов, оно было не только фактом его личной биографии. Чудом уцелев под пулями и осколками, вынеся голодовки и немыслимое физическое…

Не успело сверкающее на солнце шествие свернуть к собору, как нищий со страшными красными глазами – он за дерзкий язык был известен всей Москве под кличкой Митьки Красные Очи – быстро подкатился к великому государю и пал на колени: – Батюшка, милостыньку Христа ради… Иван чуть дрогнул бровью, – он…

Но силой надо управлять, как и всей скопившейся в Шепетовке несметностью представителей войсковых служб, осколков воинских частей и сотнями людей, призванных военкоматами из запаса… Ими были заполнены улицы, площади, скверы, особенно вокзал и привокзальная территория. Городишко выглядел, как гигантская…

Есть у них еще надежда на троюродную бабушку, Наталью Кирилловну Ржевскую. Старуха богата, да скупа и привередлива: как заладила, чтоб имение продали и к ней на житье в Петербург переехали, так и стоит на своем. «А то, говорит, ломаного гроша от меня не получите». А Маринька об этом слышать не хочет.…

— Мне это известно и понятно, сор. Не спешите с ответом. Торопиться нам некуда — уже почти дома. — Я собирался переправить всех на землю и отпустить по домам до того, как испортится погода. Не хотел бы я попасть под шторм даже здесь, в знакомых водах. А шторм, похоже, назревает. Мэрхам одобрительно…

Кого к ответу? Меня?! Первого капитан-генерала, алькальда города Веракрус, вице-губернатора Новой Испании? Маркиза Валле да Оахака?.. На лбу выступила испарина. Вновь острая боль отозвалась в голове. С трудом удалось унять расходившееся сердце - сил ещё хватало взять себя в руки, с усмешкой помянуть…

Фурийские купцы, приехавшие на базар окрестные виноделы и садоводы приценялись к рабам, расспрашивали, какие они знают ремесла. Все желали купить подешевле опытных мастеров: ведь трудом двух-трех хороших рабов-ремесленников — сапожников, бондарей, медников или гончаров — может хорошо жить и кормиться…

— Состояния у меня никогда не было. Я получал тысячу рублей в месяц. Вот и все… — Тысячу рублей в месяц! Это слишком хорошо на одного» Откуда ты их получал?.. — Как тебе сказать? Не знаю… — Что за пустяки!.. Тысяча рублей в месяц — неизвестно откуда! И это что-то не совеем правдоподобное. — А между…

— Знает — и на дух не выносит! Мой отец настоящий патриций, не то что твой! Если бы он захотел, вся твоя семья ему бы прислуживала. А твою чокнутую мамашу я бы заставил чистить печь! Светоний хоть языком трепал, а вот здоровяк старательно обвязывал ноги Гая веревкой из конского волоса. Сейчас его и…

— В Москве лучше будет, — говорит Даниил. — Вот ты всегда так, Андрей, — замечает Кирилл, — сначала одно, потом другое… Семь пятниц. — Вместе же решали, — заключает разговор Даниил. Они идут в предгрозовом полумраке, мимо разбросанных вдоль опушки леса стогов сена. — Жалко просто, — зло улыбается…