Классическая проза

— Гилберт задержится здесь? — Нет. Ему придется вернуться в Глен завтра вечером. Из-за похорон отца он покинул пациента в критической стадии болезни. — Конечно, почти ничто не держит его в Авонлее с тех пор, как в прошлом году умерла его мать. Старый мистер Блайт так и не оправился после ее кончины…

— Телеги, — нехотя отозвался Суханек. — Надо побыстрей. Домик. — Поле. — Токарный станок. — Латунь. — Очень хорошо. Суханек, видимо, уже ничего не имел против такой игры. — Мамаша. — Тетка. — Собака. — Будка. — Солдат. — Артиллерист. Перекличка становилась все быстрее. Суханека…

— Не понимаю… Кот посмотрел с удивлением на Гауптвахтова, засмеялся, должно быть, и лениво соскочил со стойки. — Не понимаете? Жаль… Впрочем, я не так пою… Забыл совсем, экая досада! — Вы сыграйте на рояли… Вы играете? — Нет, не играю… Играл когда-то на скрипке, на одной струне, да и то так……

И, наконец, еще один доктор — Марат Анатольевич Тарасов. Ничего особенного с ним не происходило: учился, выбивался в люди, попал работать в больницу под начало к Дмитрию Григорьевичу. В студенчестве занимался спортом, скорее всего боксом, а может, и футболом. Невысок, крепок, коренаст, быстр. Легко завязывает…

Я снова взглянул на него, и теперь я подтвердил бы под присягой, что он принадлежит к семье Векфильдского священника. Был ли он самим священником, Мозесом, мистером Берчиллом, сквайром или конгломератом из всех четырех [17] , я не знал; но меня подмывало схватить его за горло и бросить ему обвинение,…

— Едут! — процедил он, сочно выплевывая табак. — Рантэй, клянусь сатаной, всегда ищет девок. Высадите его на голый риф, и он моментально влюбится. В кого? В том-то и весь секрет… А здесь? Пари держу, что для него черт способен обернуться женщиной… Да… — Старина, — перебил лейтенант, — неужели вы слышите…

Без усов нет любви! «Без земледелия нет любви к отечеству», — утверждал г-н Мелин; министр был прав, теперь я вполне его понимаю! Хоть и с совсем иной точки зрения, но усы так же необходимы. Усы определяют внешность. Они придают вид ласковый, нежный, порывистый, мрачный, разгульный, решительный. У…

Отправив сводку, радист перешел на прием. Судя по утренним телеграммам, прибытия нефтеналивных судов в ближайшие два часа не ожидалось. Позывная волна бездействовала. Едва слышно просачивалось сквозь наушники слабое пение, настолько слабое, что казалось – ? крошечное хрупкое насекомое царапает лапками…

Петр Михайлович еще до поездки в Сибирь на генерал-губернаторство любил беседы с иерархами, из которых один, именно киевский митрополит Серапион Александровский, [1] в своем рукописном дневнике оставил собственноручные заметки о встречах с этим генералом и частью о его характере. Копцевич не пасовал…

У отеля ждали такси, мне захотелось взять машину и покататься по улицам Парижа, чтобы вновь увидеть знакомые места. Но я вдруг испугался, как больной в первые дни выздоровления пугается слишком резких движений. В отеле портье поздоровался со мной по-английски. На этот раз я ответил ему по-французски…

Наконец самолет вздрогнул. Всем нам знакомы эти тайные толчки, предвестники настоящей бури. Еще нет болтанки, ни бортовой, ни килевой. Самолет еще ни разу как следует не тряхнуло. Продолжается прямой горизонтальный полет. Но крылья уже получили первое предупреждение: редкие, едва ощутимые короткие толчки,…

– Нашу видели? – Нет. А что? – Ничего. Я так. Полмесяца живете и не видали… – Разве интересно? – Как кому! – загадочно проговорила Степанида, обрывая разговор, несмотря на мои попытки продолжать его. – А муж, видно, домосед? – Да… читать любит… За книжками более… Однако я с вами болтаю, а у меня…

И представляете себе: в ответ на все мои любезности этот олух вдруг поворачивается ко мне спиной и шагает прочь без единого звука! Я не знал, что и подумать. Тем же вечером я получил записку от Саммерса, который был в отъезде, а теперь сообщал мне свои координаты. Я отправился к нему домой и отвел наконец…

В первую минуту К. подумал, что все – и крестьяне, и Шварцер, и хозяин с хозяйкой – бросятся на него. Он нырнул под одеяло – хотя бы укрыться от первого наскока. Но тут снова зазвонил телефон, как показалось К., особенно громко. Он осторожно высунул голову. И хотя казалось маловероятным, что звонок касается…

Звонок. Мальчишки опять опрометью бросились в прихожую. Я тоже вышел посмотреть. Они с удовольствием, со знанием дела отодвинули стальной болтик, что-то еще поковыряли, и дверь открылась... Странное воспоминание... Даже теперь, когда многое изменилось, — даже теперь я слегка замираю, вызывая из памяти,…

Пока барышни, как птички в клетках, шепотом и щебетом совещаются, показываю китайцу браслет с левой руки: неведомую птицу, раскинувшую хищные крылья и не менее хищный когтистый хвост над встречным движением нам неведомого дерева, кажущегося ее водным отражением. “Хина! Хина!” – ликует китаец, деликатно…

И он объяснил француженке, как взрослые люди изучают языки. – Один мой знакомый, – сказал он, – желая изучить новые языки, положил перед собой французское, немецкое и латинское евангелия, читал их параллельно, причем кропотливо разбирал каждое слово, и что ж? Он достиг своей цели меньше чем в один год.…

Я поплыла в таком смятении, что едва не утонула, и вернулась домой, ожидая чего-то ужасного. Час спустя, встретив меня у входа в гостиную, Филипп шепнул мне: «Я к вашим услугам, барыня, если у вас будет письмо для передачи». Тогда я поняла, что он подкуплен, что мой возлюбленный заплатил ему. И действительно,…

— Вот моя берлога, — сказал Симон, напрашиваясь на комплимент. — Очаровательная берлога! — ответил я. На крыльце появилась дама, разодетая для приема гостей, причесанная для приема гостей, с фразами, приготовленными для приема гостей. Это была уже не та белокурая и бесцветная девчонка, которую я видел…

Я удивилась и задумалась, но так как он смотрел на меня со странной настойчивостью, я в конце концов ответила: — Ну, разумеется, друг мой. Надо вам сказать, что я не хуже мужчины охотилась на волков и кабанов. И предложение насчет шалаша было поэтому вполне естественным. Но странно, что муж мой пришел…