Приключения

Ф.Н.КРАВЦОВ Берег стал неузнаваем. Груды битого кирпича, искореженные остовы понтонов, тлеющие бревна, что недавно еще служили опорами настила, по которому въезжали на причал грузовые трехтонки. Клубки перепутанных проводов, стекло, телефонная трубка с разбитой чашечкой микрофона. Тимка оглянулся…

Басов сидел, откинувшись в кресле и шевеля толстыми пальцами могучих рук. Он напряженно слушал Сечина. — Наши связисты перехватили радиограмму, — говорил Иван Иванович. — Передавала неизвестная станция километрах в ста от нашего берега, в море. Радиограмму удалось расшифровать. Сведения, которые содержатся…

Где-то там, впереди, под далекими отблесками сотен тысяч электрических и неоновых ламп, нас ожидал синтез Америки и Европы на юной африканской земле. Учащенный, лихорадочный пульс больших городов, выросших словно грибы после дождя, — городов, порожденных каруселью миллионов и головокружительным опьянением…

— Офицеры собираются вести суда к Зондским островам, [9] когда задуют муссоны, [10] — продолжал лейтенант, — но мы и сами умеем сражаться с ними! Тайное сборище закончилось, и матросы поодиночке возвратились на свои корабли. А утром, на заре, «Азия» и «Констанция» подняли якоря и, держа курс на…

Женщина была немолода, но стройна и изящна. Над розоватым загаром стройной шеи дымилось легкое серебро седых волос. И серебристо-серый плащ и розовая сумочка негромко повторяли эту гамму. В голубых глазах лихорадочный блеск; тонкая рука, когда женщина подняла ее ко лбу, задрожала. — Болит голова, Стасик.…

За несколько дней до прихода в Новый Орлеан Бурного освободили, но мысль о бегстве не покидала его. Мне удалось, хотя и с большим трудом, убедить Бурного не покидать меня на корабле, а взять с собою. Через два дня после нашего прибытия в Новый Орлеан, он попросил разрешения сойти на берег, а также,…

Вот что видел я, посетив романтический Дальний Запад недавно, чуть ли не вчера. Мне стало грустно. Мне стало не по себе. Пусть другие приходят в восторг, видя сбившиеся в кучу дома безобразной индустриальной архитектуры, трубы, готовые закоптить все небо, автомобили, толпы оборванных рудокопов,…

— Сейчас… — начал Вонсовский, но в это время послышались близкие звуки колокольчиков, фырканье лошадей, громкие крики и топот. — Лучше послезавтра в обычном месте. — Прошу все хорошенько спрятать, — сказал Клос. — Лихо не спит, бродит вокруг. — Будьте спокойны, здесь ищут только водку, а ее предостаточно…

Короля Наваррского и его супруги в Париже не было, они, как это известно читателям нашего предыдущего романа, спаслись бегством в Беарн и там возглавили войска гугенотов, оказывавшие открытое сопротивление королю. Герцог Анжуйский, по своему всегдашнему обыкновению, тоже ходил в недовольных, но недовольство…

— Франции! — Ты, вероятно, задаешься вопросом, мой добрый Крильон, не сошел ли я с ума? Нет, милый мой, все дело в том, что я видел ужасный сон. — А что именно приснилось вашему величеству? Генрих III рассказал Крильону свой сон. Когда он кончил, Крильон сказал: — Странное дело, государь, я тоже…

Так, менее чем за тридцать лет черный носорог – этот гигант, пришедший к нам из доисторических времен, – потерял почти все после появления на сцене человека, чей возраст как вида – в сравнении с эволюционным возрастом зверя – может быть определен лишь как младенческий. В шестидесятые годы примерно 100…

— Это разве жара! — Выкупаться надо, вот что — решил Питер. — Именно это я и хотела вам предложить — после второго завтрака, — сказала Пенелопа. — Прямо под нами большущий пляж, там дивно купаться. — Спустим на воду шлюп, — добавил Саймон. — Замечательно, — заключил Питер. — И поплывем навстречу…

— Осторожней! — предупредил меня старый егерь Камолов. И рассказал мне, что у его свата случай был: тоже вот так дунул на собаку, а она его за нос, и так человек на всю жизнь остался без носа. И какой уж это есть человек, если ходит без носа! Хозяин Лады очень обрадовался, что собака нам понравилась:…

— И недаром великий магистр — продолжал посол, приглаживая длинные, заложенные за уши волосы, — глава нашего ордена, считает вас первым человеком в Новгороде, достойным управлять этими землями… Борецкий насмешливо улыбнулся: — Если бы я хотел быть посадником, [5] ваше священство, поверьте… — Я…

И сейчас, продолжая выводить мелодию и наслаждаясь охватившей деревню паникой, он снова едва не падал с дерева — на этот раз со смеху. Воины с воплями разбегались по хижинам за оружием, а женщины, отбросив мотыги, хватали грудных детишек на руки, пронзительно скликали тех, что постарше, и мчались в деревню.…

— Вот здесь вам обо мне пишет мистер Сэмюэль Грегг. Он сказал, что вы хорошо знаете его… Кортец взял письмо и указал Джейку на кресла. Вошла Мадлен с новым подносом, на котором дымилось жаркое. — Жиго! — произнес Кортец вдохновенно. И добавил: — Экстра! Но тут же он вспомнил о письме и проворчал,…

— Нэд, вы все испортили! — сказала она. — Как бывает хорошо и просто до тех пор, пока не приходит это! Неужели вы не можете взять себя в руки? — Но ведь не я первый это придумал! — взмолился я. — Такова человеческая природа. Такова любовь. — Да, если любовь взаимна, тогда, вероятно, все бывает…

– Я вас слушаю. Что знаете вы о Земле Санникова? – Позвольте сначала объяснить, кто я, – ответил молодой человек. – Я прожил пять лет как политический ссыльный в селе Казачьем, в устье реки Яны. Живя в этом медвежьем, лучше сказать – беломедвежьем, углу, я познакомился с местными так называемыми промышленниками…

И так долгими зимними вечерами по рассказам деда я знакомился с многообразной природой нашей родины, а затем — и с жизнью тех изумительно ярких тропических птиц, чучелами которых были завешаны наши комнаты. Потом наступила другая пора в моей жизни. Из многолюдного, большого города наша семья переехала…

— Да, да. Именно с грызунами, — поспешно согласился Штайниц. — Сколько убытков терпит от них наше сельское хозяйство! — Благодатная работа, — произнес профессор. — Правда, я пытаюсь сделать еще кое-что… — заулыбался ассистент. «Кое-что», — повторил про себя еще раз и отвернулся, давая понять, что…