Проза

Эдгар (читает). "Если бы высокочтимые джентльмены, которые управляют листопрокатным заводом "Тренарта", не выходя из своих лондонских кабинетов, соблаговолили прибыть сюда и посмотреть, в каких условиях приходится жить рабочим, во время забастовки..." Уайлдер. Но мы же здесь! Эдгар (продолжая).…

Павлин. Почему же так? Чувствую в этом некоторый соблазн и как бы неуважение к духовному сану... Ивакин. Ну, пошел мудрить! Экой ты, Павлин, придира! Павлин. Напрасно так осуждаете, ибо всем известно, что скелет души моей - смирение... но только ум у меня беспокойный... Ивакин. Не располагаешь…

- Постой, сынок, - сказал мастер, нагибаясь, чтобы взять афтабу. - Нам по пути, поедем вместе. Байраму не хотелось признаваться, что у него нет денег на конку. - Мне надо еще зайти по пути к товарищу, - отговорился он и пошел пешком. Несколько лачуг и приземистых домишек, лепившихся один к другому…

— Неужели ты действительно находишь, что эта Лаура д'Ориньи очень уж хороша? Вы так ее расхваливали в день распродажи ее бриллиантов!.. Кстати, ты еще не видел, какое ожерелье и эгрет твой отец купил для меня на этой распродаже? Рене слегка повела плечами. — Слов нет, папаша ловко устраивает свои…

Господин в золотых очках лежал на спине, слегка повернув набок голову. Это был невысокий, хорошо одетый, довольно полный человек, лет пятидесяти, с серым лицом, которое выражало не то ужас, не то физическое мучение. Глаза у него были странно большие, выпученные. Из полуоткрытого рта виднелись желтые…

Они закинули головы и прочитали жестяную ржавую вывеску, висевшую над крыльцом: «Ночлежный дом». Они медленно оглядели фасад двухэтажного здания, рябую от дождей штукатурку, стекла окон с нефтяным отливом, кое-где склеенные замазкой, козырёк обвисшей крыши с изломанным водостоком. — Ты что же, нянька,…

– Я купила миноги. В холодильнике. В. М. внутренне хихикает. Ой, как он ее знает. Подлизывается! – Творог свежий. Сделать сырники? Дрогнул в руках «Советский спорт» – весь ответ. И. А. вздыхает, потом задумчиво выливает кофе из чашки обратно в кофейник. – Жадная, – весело раздается за «Советским…

Жизнь эта началась здесь, на Смоленщине, тридцать четыре года назад, и сейчас, после всех скитаний, круговорот ее приводил его сюда же, на прежнее место. Мать он не видел гораздо дольше, чем жену, – почти шесть лет. Из писем было известно немного: что дом, в котором они жили в Смоленске, сгорел;…

Ярл Олаф пришел тогда в ярость и прогнал Корабельщика. Прежде чем уйти, тот продолжал твердить как бы про себя: - Что толку в мечах и набегах? Знаю лишь одно — в фьордах Скандии нет свободных людей. Все викинги, бывшие на том пиру, сочли его речи чрезвычайно дерзкими. Вскоре у Олафа Удачливого и у…

И вот ведь как повернулось премудрое и неподвластное разуму колесо судьбы: обоим родам людоедовы дочки принесли удачу, те и другие в свой черед царского престола достигали. Царство Федора Ивановича У царя Ивана было три сына: Иван царевич, Федор царевич и Дмитрий царевич. Старший, Иван, еще…

Спорить с ним я боюсь, потому что у него тогда начинается сильный кашель. Право не знаю, что тебе сказать. Не потому не знаю, что нечего, а потому, что очень много материала. С чего начать? Описать ли тебе нашу семью, отца, мать, мою милую сестру и братьев? Рассказать ли тебе, как приехал, кого я первого…

Его основным занятием была охота, наследственная функция королей и принцев, воспринятая ими от первобытных людей, – древняя необходимость, ставшая развлечением, – работа, которую великие мира сего обращают в удовольствие. Без работы нет и удовольствия. Христофор V охотился шесть дней в неделю. Однажды…

В чем был смысл жертвоприношения? Небу предлагалось то, чем оно наделяло, – жизнь, душа. А сероватая говядина из стратегических запасов СССР была просто упаковкой, оставшейся от давно развеянной жизненной силы – точно так же, как жестяные банки были упаковкой от сгоревшего мяса. Принести мертвую материю…

Грузчики проходили мимо женщины на крыльце и, вынося вещи во двор, ставили их на землю или грузили на две телеги, стоявшие недалеко от ворот, а некоторые выносили на улицу. Женщина стояла неподвижно и провожала взглядом каждую вещь. Видно было, что все эти предметы, с которыми она расставалась, дороги…

Да не может больше он говорить! Он устал, выдохся, он три раза уже переделывал! И плевал он на этот самый отдел: все они там корифеи, экономисты, куда уж ему, историку, с его полуэкономической темой! «Не самостоятельно…» Смешно, ей-богу, каких открытий ждет Валентин? Да, компиляция, да, конечно, чужие…

— Так он, значит, за тобой не гонится? — спросила Маруся. — Не гонится, наверно, — неожиданно спокойно ответила Нина и стала подкрашиваться. Она долго приводила себя в порядок, и Сонька завивала ей крендельками виски, вдруг сама оживившись необычайно, потом они ушли покупать чулки и шляпу и звонить…

— Нет, — сказал господин Пьер Ч. — Я пойду в город. Днем я буду занят, а сейчас, ночью, мы можем погулять. Он допил свое пиво. Рельсы множились. Было уже семь путей. Аккуратные светящиеся стрелки. Будка… Водокачка… Стояла темная электричка. На сегодня она уже отработала. Маленький тепловоз тащил платформу…

— Все нормально, земляк, мы тихо, — очкарик, плеща через край, торопливо налил стакан и протянул Иванову. Тот схватил было, чтобы плеснуть в лицо. Поставил на стол, вернулся к себе и лег, отвернувшись к стене. За перегородкой бубнили вполголоса: — Чего он взъерепенился? Бешеный, что ли? — Пойдем,…

— То богу ведомо, — сухо сказала игуменья. — Ты почто к нам? Проездом али по делу какому? Приезжий обернулся, тычком сбил на затылок фуражку, крепко расставил, будто воткнул ноги в мощёное подворье. Был он молод, росл, немного скуласт — похоже, пожалуй, здешней породы. И нахален, судя…

Старуха – да какая уж старуха, ей еще до шестидесяти жить да жить! – стала разговаривать с адвокатом. Первым делом она спросила о дочери: где она? Где живет, есть ли у нее семья, чем она занимается? Ни одному слову Петра перед его кончиной она не верила. А что адвокат мог ей ответить? Что женщина отказалась…