Чтение онлайн

— Сходил бы ты на завод, показал своим товарищам пример, как писать, а главное, как организовать соревнование.

Я не стал ссылаться на занятость. В конце концов организация труда в редакции зависит от редактора. У меня, как видно, нет таких способностей. Стыдно признаться: восемнадцать часов в сутки занят в редакции, типографии, на заседаниях. Как же хватало времени в «Красном знамени»? На заводах я бывал тогда часто.

Вернувшись домой, стал раздумывать о разговоре с Владасом Рудисом. Появиться на заводе не велика хитрость. Толк бы вышел, вот что важно. В ящике письменного стола нахожу старые блокноты. Вот и записи, сделанные во время командировки на Горьковский автозавод, где создавались первые фронтовые бригады.

Страничка из блокнота:

«Перед сменой члены первой фронтовой волнуются:

— Большое дело затеяли. Вдруг опозоримся?

— Не можем опозориться: прав у нас таких нет, и совесть не позволит, — рассудительно отвечает бригадир. Он успокаивает ребят. — Дело, конечно, новое. С непривычки, конечно, странно, как это — фронтовик в тылу. А по существу — нормально».

Вспоминаю бригадира, молодого парня, курносого с плутоватыми глазами. Однажды, уже будучи именитым бригадиром, он увидел меня в цехе, схватил за рукав:

— Корреспондент, помоги! Жениться хочу.

— А что, сам не справишься?

— Не в том дело… Помоги свадьбу справить. По карточкам не сильно разгуляешься, сам понимаешь.

— Что ж, дело хорошее, — говорю я. — И во время войны не грех о личном счастье подумать.

А в голове уже план статьи о первой свадьбе во фронтовой бригаде рождается.

В тот же день пошел в партком, комитет комсомола, к директору. Там тоже вдохновились: первая свадьба во время войны, женятся лучшие люди завода. Справили свадьбу как в мирное время: и выпивка нашлась, и еды хватило. В газете снимки напечатали, отчет. Только молодые в ЗАГС не ходили, никаких намерений создавать семью не имели. Просто погулять захотелось.

Потом их драили на комсомольском собрании, а мнимые жених и невеста с невинным видом оправдывались:

— Из-за чего шум? Может, потом мы и вправду друг дружку полюбим, тогда и поженимся, а сейчас вину свою трудом искупим. Ежедневно — триста процентов плана давать станем, всей бригадой. Устраивает?

Комитетчики вздохнули и решение приняли, чтобы липовые молодожены звание фронтовиков не позорили.

В редакции мне тоже тогда влетело за отчет о несостоявшейся свадьбе. Однако вскоре они все же зарегистрировали брак в ЗАГСе. В гости в Москву ко мне вместе приезжали, счастливые.

История забавная, но вряд ли она мне пригодится при организации фронтовых бригад в Принеманске. Вспомнил клятву, которую давали фронтовые бригады на автозаводе. Стал искать, кажется, я ее тогда записывал.

Проснулась Тамара, улыбнулась:

— Ты чего не спишь, полуночник?

— Дела, милая, дела.

— Ложись-ка. Уже поздно.

— Ладно, не привыкать. Слушай, сегодня с утра, как придешь в редакцию, скажи Соколову и Урюпину, что меня весь день не будет. Пойду на завод.

— Правильно, — приподнялась на локте Тамара. — Я давно тебе хотела посоветовать. Боялась — обидишься.

Мне хотелось бы многое объяснить жене, но она, подложив ладонь под щеку, отвернулась к стене. Пусть поспит. Очевидно, она и сама понимает, что не из любви к кабинету я день и ночь торчу в редакции и типографии. Вот наладится дело, и я снова буду неразлучен с корреспондентским блокнотом.

В парткоме машиностроительного завода меня ждала встреча со старым знакомым-москвичом. Только мы с секретарем партийной организации Юозасом Мицкявичюсом начали говорить об организации соревнования в цехах, как в кабинет вошел рослый мужчина в офицерском кителе без погон, в синем галифе и до блеска начищенных хромовых сапогах. Мицкявичюс обрадовался:

— Знакомьтесь, наш директор Александр Сергеевич Чувалов.

Директор широко улыбнулся, дружески обнял:

— Мы знакомы. В Москве не раз доводилось встречаться. Помните?

Да, я помнил Александра Чувалова, инженера с шарикоподшипникового. Он некоторое время руководил одним из цехов. В «Красном знамени» мы его однажды критиковали за то, что не помогал молодым новаторам.

— Значит, не усидели в кабинете? — осведомился Чувалов. — Я так и думал. Как прочел в «Заре Немана» вашу фамилию, так и решил, что не дадите нам покоя. Станете по цехам шнырять. Милости просим. Помощь нам очень нужна.

Юозас Мицкявичюс извлек из письменного стола папку. На ее обложке тушью было написано: «Ход социалистического соревнования на Принеманском машиностроительном заводе». Хотя папка была и объемистая, но сведений в ней оказалось не так уж много.

— Бумагой пока не обросли, — самодовольно сказал Чувалов, — соревнование здесь стихийно начинается, не как у нас.

— Душевно, от сердца люди стараются работать, — поддакнул секретарь парткома.

— Эх, Юозас, пойми, наконец, что ни душу, ни сердце к отчету не подошьешь. Честно надо признаться, есть еще недоработки, отдельные недоделки, так сказать…

— Я, товарищ директор, и не пытаюсь скрывать наших недостатков. Редактор сам увидит. Надеюсь, в цеха зайдем…

— Буду признателен.

— Я сопровождать буду, на правах старого знакомого, — предложил директор. — На первый раз с сопровождающим, а потом сами запросто приходите. Пропуск выдадим. Завод не велик. На моем родном «Шарике» в одном цехе весь завод бы разместился.

По дороге Чувалов пожаловался, что кадры малоквалифицированные. «Вот вы познакомились с Мицкявичюсом. Разве это парторг завода? Зелен еще».

Я возразил. Парторг на меня произвел неплохое впечатление. Ну, а если опыта не хватает, не беда. Опыт — дело наживное.

В маленьком, тесном цехе — скрежет, визг, рев. Подошел к первому станку, поздоровался с высоким пожилым рабочим:

— Как успехи?

Рабочий посмотрел вопросительно на директора.

— Ты говори откровенно, — пробасил Чувалов. — Это наш редактор, так сказать, общественное мнение.

— Чего ж мне, товарищ директор, лукавить. Не то нынче время…

— Это верно, — согласился Чувалов. — Давай рассказывай, как план гоните, как соревнуетесь.

— Помаленьку соревнуемся. Каждый понимает, что сейчас от нашего труда многое зависит. Вон какие развалины гитлеровцы оставили.

— Какие обязательства взяли? — спросил я.

— Цех брал. Начальник знает.

— А вы лично с кем соревнуетесь?

— С ним, — рабочий кивнул в сторону соседнего станка. За ним стоял токарь в замасленной солдатской гимнастерке, со шрамом через все лицо. На мой вопрос о социалистическом соревновании он иронически ответил:

— Какое соревнование? Смех да и только. Помню, до войны на Уралмаше…