Чтение онлайн

Во имя Родины, скажут им. Так почему ж тогда Родина спешно зароет тела погибших, не разрешив даже на гранитной плите выбить слова о месте их гибели, почему назначит мизерную пенсию и забудет на десятилетие?.. Что с тобой, Родина, если не дорожишь ты своими сыновьями?..

Их не забудут друзья. Они и утешат, помогут, поддержат. Но все это будет потом. А пока "Михалыч", как его звали в группе, стоял перед начальством.

– Понимаешь, - выдавил улыбку генерал, - командир сказал, только ты сможешь выполнить задачу. Собирай людей. Поскольку дело государственной важности, едут добровольцы, малосемейные, хорошо, если и вовсе неженатые.

Бесчастнов умолк, долго и как-то грустно, по-отцовски глядел на майора.

– Лучшие из лучших, - продолжал он, - бойцы нужны, Романов. Там не только вы, но и в вас стрелять будут. Понял меня?

– Так точно, товарищ генерал, - ответил четко, как положено по уставу, майор.

Но ответ этот как-то не понравился Алексею Дмитриевичу. Сухостью, что ли, своей, бесцветием. Ну да Бог с ним, с ответом, время готовить людей экипировку, оружие, боеприпасы. Достаточно одного слова генерала и все закрутилось бы, завертелось и через часдругой группа "А" была бы готова к бою. Такого приказа ждал Романов. Но Бесчастнов сказал совсем другое:

– Часа через два-три отпусти ребят к семьям. Легенда такая: уезжают на учения. Кто в Ярославль, кто в Балашиху. Вопросы есть?

– Оружие, товарищ генерал?
– начал Романов. Генерал остановил его взмахом руки.

– Оружие и боеприпасы по максимуму.

Ивон и Романов собрали группу. Сказали, что велел генерал. Не забыли добавить главное: стрелять будут и в нас.

Сообщение восприняли спокойно. Будут стрелять - ну что ж, для этого они в конце концов и готовились столько лет.

Готовились, но разве для этого?

Разъехались по домам. Михаил Михайлович сразу отбросил легенду. Какая там к черту Балашиха! Разве его жену проведешь? Посидели, поговорили. Жена успокаивала, как могла, ничего, мол, батя, прорвемся. Не впервые. А когда под окном просигналила машина, Романов снял с вешалки куртку дзюдоиста, всю в медалях и значках, на поясе расписался и отдал сыну - на добрую от отца память.

Обнялись. Тут и Володя Гришин на пороге. Жена увидела его, в лице переменилась. Они знали друг друга, раньше в одном подразделении работали.

– Что ж ты Вовку втянул? У него двое маленьких. И вправду, похолодел Романов, двое грудничков. В суматохе, в беготне забыли. А сам Гришин промолчал. Спустились вниз, сели в машину.

– Володя, ты ж у нас, считай, многодетный. А Бесчастнов что сказал?

Гришин молча "врубил" скорость. По дороге Романов убеждал его остаться, а сам думал: как же без него, без Вовки? Машину водит виртуозно, стреляет великолепно, мастер спорта. И мужик надежнейший.

Так ни о чем и не договорились, приехали в подразделение. У дверей кабинета Романов увидел Глеба Толстикова, старого товарища, командира одного из отделений группы.

– Хорошо, что ты приехал, - обрадовался Михаил Михайлович,

– Зайди, посмотри своих ребят.

Глеб посмотрел список. С кандидатурами в основном согласился, но подсказал Романову, что у одного из бойцов болит нога.

– Добро, - сказал Романов, - вычеркни его. И вдруг Глеб понял, что его самого нет в боевом расчете. Пробежался еще раз по списку: фамилия Толстикова отсутствовала.

– Миша, я что-то не понял, мое отделение едет, а я нет?

– А что делать, - сказал Романов, - надо же кому-то и на хозяйстве оставаться. В следующий раз поедешь...

Кровь ударила в виски. Давно не было такого с Толстиковым. Бокс приучил держать себя в узде. Но тут узда не выдержала.

– Миша, если я не буду включен в расчет вместе с ребятами, завтра тебя не знаю.

И, резко развернувшись, вышел из кабинета.

– Подожди, Глеб, - крикнул вслед Романов, но Толстиков уже ушел. Правда, через несколько минут его вернули.

– Ты не кипятись, - объяснил Михаил.
– Состав группы утвержден. Мне что теперь - на Бесчастнова выходить?

– Выходи, - ответил Глеб.

Пришлось звонить начальнику управления, объясняться. Бесчастнов, выслушав майора, с укоризной произнес:

– Романов, ну стар твой Толстиков, мы же говорили...

– Товарищ генерал, да он молодым фору даст. По последним прикидкам, в стрельбе и на полосе, второе место занял. Мастер спорта, чемпион Союза по боксу.

Бесчастнов сдался. Толстикова включили в состав группы. Добился своего и Гришин. Его так и не уговорили остаться. Итак, впереди ждал неведомый Афганистан.

Капитан Геннадий Зудин любил домашние котлеты. С пылу, с жару, прямо с плиты. Умела его Нина стряпать, котлеты получались ароматными, поджаристыми, сладостно похрустывали на зубах.

Геннадий ел котлеты, глядел в румяное, раскрасневшееся от кухонного жара лицо жены. Повезло ему с Ниной. Встретил нежданнонегаданно. Женился без оглядки, и не прогадал. Душевная, кроткая, добрая. С расспросами не лезет. Сказал: в командировку - и все ясно. Куда, зачем - в их семье спрашивать не принято. Да и он самто много ли знает? Вроде бы в Афганистан, на охрану посольства. Не он первый, не он последний. Месяца два назад Коля Берлев оттуда вернулся, а сейчас Шергин там, Картофельников, другие ребята.

Правда, раньше их без особых напутствий провожали, а сегодня сам Бесчастнов приехал. Хотя Алексей Дмитриевич и прежде их не забывал, но вот фраза его о том, что "будут и в вас стрелять" как-то больно царапнула сознание. Зудин вспомнил лицо генерала. Вроде не уловил в нем ничего тревожного. Тогда к чему эта фраза? Для острастки? Бесчастнов стращать не любит. Для порядка, чтоб служба медом не казалась? Так он ведь не генерал Пирожков. Тот закрутит напряженку - ни кашлянуть, ни ахнуть. А впрочем, так ли уж редко говорят им подобные слова. Группа антитеррора - не балетная труппа. И все-таки, тревожно на душе.

Геннадий отодвинул тарелку, поблагодарил жену, взвесил на руке приготовленный женой увесистый сверток.

– Нина, мне толстеть нельзя. Со службы погонят.

– Ничего, - усмехнулась жена, - хорошего человека должно быть много.

Он заглянул в сверток. Просил лимоны не класть, положила. Он вытащил лимоны.

– Это девчонкам. Чайку попьете.

Жена хотела возразить, но он приложил к губам палец.
– Молчи, жена, молчи. Там, где я буду, этого добра навалом. Понятно?

Нина лишь пожала плечами, но спорить не стала. Навалом так навалом.