Чтение онлайн

полотенцем машет. В общем, доехали до аэропорта, а там в самолет и курсом на Ташкент.

Министерство внутренних дел (Царандой) Евгений ЧУДЕСНОВ:

– Ночь мы провели в захваченном здании. Под утро, часов около трех-четырех, по радио выступил Бабрак Кармаль. Нур сосредоточенно и очень внимательно слушал речь теперь уже, как было объявлено, Генерального секретаря ЦК НДПА.

А утром вместе с Нуром я ездил на узел связи и там впервые узнал страшную весть: погибли Гена Зудин и Волков.

Дворец Дар-удь-аман Глеб ТОЛСТИКОВ:

– После взятия резиденции Амина, когда увезли убитых и раненых, мы ночь еще воевали. Утром все стихло.

Удивительное было утро: свежее, ясное, воздух такой, что дышишь - и надышаться не можешь. А главное, все поверили в то, что кончился этот кошмар.

Я вышел из дворца, встал у колоннады, щурился на солнышко. Вдруг очередь. Резко, пронзительно - та-та-та! Офицер, молодой парнишка, не помню - десантник ли он или из "мусульманского батальона" - схватился за живот и падает, гаснет. И не понять, откуда стреляли. Я подхватил его, паренька перевязали, отправили в медсанбат. Не знаю дальнейшую его судьбу, хочется верить, что выжил. Вот таким я запомнил то утро - первое утро афганской войны...

Внизу у дворца, сбившись в толпу, стояли пленные гвардейцы. Оружия у них не было, но в руках они держали белые наволочки.

Берлев взял у одного из гвардейцев наволочку, заглянул внутрь: там лежали десятка два автоматных магазинов. Он вспомнил ящики с гранатами у оконных проемов на втором этаже. "Основательно вооружились ребята, только вот не успели. Хотя как сказать, только что увезли тела убитых Геннадия Зудина, Бояринова, Якушева, Суворова из "Зенита".

Подошел Виктор Карпухин.

– Николай, надо дочерей Амина в медсанбат отвезти. Берлев подогнал машину, усадил девчонок. У одной ранение в колено, у другой осколок пробил икроножную мышцу.

Теперь они ехали обратно, кружили вокруг дворца, спускаясь по серпантину вниз, в расположение "мусульманского батальона". Не верилось, что со времени сигнала, бросившего людей на штурм, прошел какой-нибудь час. Совсем недавно локоть к локтю сидели они за ужином с Генкой Зудиным, шутили, а теперь нет Генки и Димы

Волкова нет. Паша Климов тяжело ранен в живот. Кто знает: выживет не выживет?

Говорят, сегодня ночью всех раненых перебрасывают в Союз. Вот только куда - в Москву, в Ташкент? Лучше бы в Москву, столица, врачи получше. Сюда бы Игоря Коваленко из института Склифосовского. Не врач, а Бог в своем деле. Берлев лечился у него. Да и других ребят устраивал по старой дружбе. Ивона, например, когда тот повредил ногу на парашютных прыжках.

Он поглядел в бледные, испуганные лица девчонок, дочерей Амина, попытался улыбнуться, да как-то не улыбалось. За окном тянулись редкие сады по снежным склонам горы, дорога - серая, однообразная.

"Размечтался, - горько подумал про себя Берлев, - где мы, а где Коваленко со своим "Склифом". Тысячи верст". А что если брякнуть ему по телефону?
– мелькнула безумная мысль. Но так ли уж она безумна?

...В медсанбате сдали раненых, и Берлев занял место старшего машины.

– Теперь куда, товарищ майор?
– солдат-водитель ждал команды.

– Давай-ка, родной, гони в посольство. Знаешь дорогу? Солдат кивнул: будет сделано. УАЗ рванулся с места. В посольстве помогли старые связи его еще помнили по предыдущей командировке. Но телефонная линия была занята и занята. Телефонистка только со вздохом разводила руками и, убрав микрофон подальше, шептала: - Андропов говорит с послом.

Когда через полчаса Берлев заглядывал вновь, она стучала пальчиком в наушники, едва шевеля губами. Николай Васильевич поначалу даже не понял: кто? Потом дошло: Брежнев!

С четвертого или пятого раза ему повезло. Он назвал номер телефона в Москве, и в трубке через минуту услышал бархатный голос Коваленко. Казалось, он стоял рядом, вышел в соседнюю комнату.

– Игорь Леонидович? Игорь! Ты меня слышишь?

– Да слышу, Коль, чего шумишь? Привет.

– Игорь, у меня времени в обрез. У нас ребята тяжело ранены. Собирай своих мужиков - и к нам.

– Это куда - к вам, объясни толком, что случилось?

– Толком не могу.

– Понял. Но хоть куда лететь?

– Думаю, в Ташкент.

– Самолет нужен. Ладно, Коля, позвоню Ивону. Все сделаем. И он действительно сделал все. Через полчаса в московском кабинете замначальника группы "А" раздался звонок.

– Здравствуй, Роберт Петрович. Это Коваленко. В общем, мы собираем группу врачей. Наверно, профессор Каньшин ее возглавит. Он - светило в гнойной хирургии. За тобой самолет.

Ивон потерял дар речи. Суперсекретная операция КГБ стала известна в "Склифе". Роберта Петровича прошиб холодный пот: он, как никто другой, понимал, чем это пахнет.

– Ты откуда знаешь, Игорь Леонидович?

– Успокойся, я ничего не знаю и знать не хочу, что там случилось. Коля Берлев с места событий позвонил: много серьезных ранений. Ты что, Роберт, хочешь своих ребят отдать в руки комитетских костоломов? Беги, докладай начальству, выбивай самолет.

Ивон доложил по команде. Зампред Пирожков взъярился. Разглашена государственная тайна! Какому-то врачу чуть ли не по прямому проводу о потерях и раненых докладывает майор КГБ. "У нас что, в комитете врачей не хватает!
– кричал генерал.
– Не хватит, возьмем в Министерстве обороны и заставим их закрыть рот покрепче. Люди в погонах поймут. А тут какой-то Коваленко из "Склифа": "Здрасьте, я ваша тетя! Тоже мне светило медицинской науки, спаситель!"

И добавил: "Ладно, вернутся - спросим с этих героев". Зампред снял трубку прямого телефона, доложил обстановку Андропову.

Юрий Владимирович насчет государственной тайны не вспоминал, велел подготовить медикам самолет, оказать всяческую помощь и проявить внимание.

Второго января, почти одновременно из Москвы и Ленинграда, вылетели два самолета: оба держали курс на Ташкент. В первом летели профессор Каньшин, Коваленко с группой врачей своего института, во втором специалисты Военно-медицинской академии.

А несколькими днями раньше в Ташкент из Кабула вылетали раненые участники штурма дворца. Их выносили из посольства и укладывали в санитарные машины со всеми мерами предосторожности, накрыв предварительно матрацами. Машины до аэропорта сопровождал бронетранспортер. В них больше не стреляли.

В передний салон положили "тяжелых" - Емышева без руки, Федосеева, Кувылина, Кузнецова, раненных в ноги, Климова, раненного в живот.

Перед отлетом сделали уколы, боль слегка поутихла и Сергей Кувылин пытался уснуть. Уходил в прошлое рев "Шилок", свист пуль, стоны раненых в медсанбате. Рядом с ним, через проход, лежал Кузнецов.