Чтение онлайн

Дождалось "своего" заговора и нынешнее поколение. Путч продлился три дня и открыл, как писали газеты, новую эпоху. Пожалуй, это действительно так - редкий заговор в истории Отечества имел столь громкие последствия. Рухнул Союз, запретили коммунистическую партию, сократили и реорганизовали армию и КГБ...

Именно армия и КГБ - главные действующие лица переворота. Его станут называть по-разному - и государственным, и кремлевским, и опереточным. И все-таки окончательно он утвердился, как военный.

Отчего, например, не вице-президентский? Ведь во главе стоял законный вице-президент. Или не министерский? В ГКЧП входили сплошь министры, во главе со своим премьером.

Причин тут много. Все, кто оказался 19-21 августа в Москве, видели танки, боевые машины пехоты, солдат и офицеров с автоматами на улицах столицы.

Три человека попали под гусеницы армейских боевых машин. По существу, то было единственное за три дня и три ночи столкновение защитников Белого дома и армии. Столкновение нелепое и оттого еще более трагическое. Но оно состоялось. Таким образом, армия вновь оказалась у всех на виду. Была другая сила, которой постоянно пугали защитников Белого дома спецподразделение "Альфа". Это имя за три дня произносили много раз громко по радиотрансляционной сети и шепотом между собой, на баррикадах.

"Альфу" ждали. "Альфу" боялись. В этих чувствах напряженного ожидания и страха было все - слухи о крючковских "головорезах", неизвестность, досужие вымыслы и сплетни.

Но в "Альфе" понедельник 19 августа и последующая ночь прошли спокойно.

Утром следующего дня командира группы вызвал к себе Расщепов и они вместе прибыли к зампреду КГБ генералу Агееву. На совещании присутствовали начальники всех управлений комитета. Здесь впервые и прозвучал приказ: вместе с частями Советской Армии и МВД осуществить штурм здания российского парламента, интернировать российское правительство, Президента в специально оборудованные точки под Москвой.

Командиру "Альфы" дополнительно придавались другие спецподразделения КГБ и МВД: московский ОМОН, дивизия ОМЗДОНа. Приказы, как и прежде, отдавались устно. Карпухину вспомнился Вильнюс. Тогда "Альфа" тоже оказалась крайней.

Генерал Агеев, закрывая совещание, предупредил: следующий сбор в 14 часов в Минобороны.

О том совещании в интервью "Известиям" командующий ВДВ, а ныне министр обороны России генерал армии П. С. Грачев вспоминает так:

– 20 августа между четырнадцатью и пятнадцатью часами в кабинете заместителя МО СССР по экстремальным ситуациям генерала Ачалова состоялось совещание. Там были генералы Варенников, Калинин, Карпухин, много гражданских, которых я не знал. Обстановка была напряженной... Говорили: правительство России выступило против ГКЧП, переговоры с ним ни к чему не привели... Надо сделать так, чтобы признание состоялось. Была поставлена задача: оцепить здание парламента. Мне было сказано: десантников разместить в районе американского посольства, МВД размещалось на Кутузовском проспекте, а спецподразделение "Альфа" - на набережной. План был такой: МВД оттесняет людей от здания парламента, а в проход входит "Альфа" и штурмует здание.

Далее приводится весьма любопытный вопрос корреспондента:

– Как вел себя во время совещания командир "Альфы" генерал Карпухин?

– Активности с его стороны не было, - ответил Грачев.
– На мой взгляд, он был даже пассивен и подавлен. Ночью перед штурмом парламента позвонил мне. До штурма осталось два часа. И говорит: "Звоню своему начальству, но никто не отвечает". "Где находишься?" - спросил я его. "В двух километрах от здания парламента России. Оценил обстановку и принял решение..." - Карпухин помолчал. Я тоже его не торопил. Потом он сказал: "Участвовать в штурме не буду". "Спасибо, - сказал я, - моих тоже нет уже на территории Москвы. И я больше шагу не сделаю..."

Итак, за два часа до времени "Ч" 21 августа командир "Альфы" принял решение: в штурме не участвовать. Между совещанием у Ачалова и звонком Грачеву прошло почти двенадцать часов. Возможно, самых драматичных часов в жизни "Альфы".

Человеку, далекому от армии или спецслужб, трудно представить, что такое приказ. В ту пору в уставах не существовало понятия "преступный приказ", но существовали сами приказы. Отказ же от выполнения даже такого приказа - воинское преступление, за которое каждый военнослужащий несет суровую ответственность, а в условиях чрезвычайного положения (оно, как известно, было введено распоряжением коменданта Москвы) неизбежно предстает перед трибуналом.

...Маршал Шапошников 20 августа, ближе к ночи, позвонил генерал-полковнику Грачеву:

– Ну что думаешь делать?

– У меня, - отвечает Грачев, - такое впечатление, что они на мне решили отыграться. Хотят, сволочи, чтобы я давал команды.

– А ты что?
– спрашивает Шапошников.

– Я их пошлю... Команду не дам.

Далее Евгений Иванович приводит такой диалог:

– Ну хорошо, а сам что будешь делать?

– Подам в отставку.

– Не примут, в период ЧП это сложное дело.

– Ну, - говорит Грачев, - застрелюсь к чертовой матери. С чего бы это генерал-полковнику, Герою Советского Союза в сорок три года, пускать себе пулю в лоб? Павел Сергеевич Грачев не из робкого десятка: десантник, мастер спорта, совершил не одну сотню прыжков с парашютом, дважды был в Афганистане - командовал полком, потом дивизией, и вдруг в мирное время такое заявление.

В том-то и дело, что невыполнение приказа для военного человека всегда очень тонкая грань между жизнью и смертью.

Да, защитники Белого дома люди сугубо гражданские, собравшиеся отстоять любой ценой своего Президента и правительство, проявили большое мужество. Но у каждого из них был выбор - остаться или уйти. У людей с погонами в августе 1991 года такого выбора не было. Выполни приказ, пойди на штурм - преступник, откажись выполнить - тоже преступник. Представим на минутку: гкчеписты продержались не три дня, а три недели. Трудно сказать, в каком положении оказались бы Шапошников и Грачев, а также десятки других офицеров армии и КГБ, не поддержавших путч. Возможно, им остался бы единственный выбор: или погибнуть от рук палача, или застрелиться.

Говорю об этом не для того, чтобы просто возвратиться к страшным минутам тех дней, но дабы понял читатель состояние души командира "Альфы" генерала Карпухина.

Сразу после августовских событий много писали о том, что "головорезы Крючкова", без сомнения, готовы были пойти на штурм и потопить в крови нарождающуюся российскую демократию. И только непонятное чудо спасло Белый дом.

Теперь же стали появляться публикации противоположного толка, мол, "Альфа", когда ей был дан приказ о штурме, напрочь отказалась идти. Называются фамилии тех, До поднял "бунт на корабле", приводятся слова, на едином выдохе произнесенные сотрудниками подразделения: "Мы туда не пойдем!", и якобы ответ "бунтарей", офицеров Михаила Головатова и Сергея Гончарова: "А мы вас туда и не поведем!"

Совсем как в художественном фильме "Человек из команды "Альфа", когда несколько десятков одетых в камуфляжку парней смеются над приказом, а потом "сплачиваются" вокруг авторитетного подполковника и дают отпор консерватору генералу. Дивизия, окружившая их, берет под козырек, отдавая высокие почести героям.

Кабы так просто! Все было значительно сложнее и я бы сказал, трагичнее.

Действительно, никогда прежде ни один из сотрудников спецподразделения не мог даже в кошмарном сне представить, будто он не выполнил приказ.