Чтение онлайн

Раздался хлопок: кулак отца Пейна сжался, пластиковый стаканчик лопнул – и кроваво-красное вино брызнуло во все стороны, потекло по его пальцам. Женя испуганно умолкла. Видимо, поняла, что, если продолжит в той же манере, в следующий раз брызнет вовсе не вино, а кровь из ее разбитого лица. Она поспешно встала.

– Я отлучусь ненадолго. – И тихонько добавила: – Вы же не против, если кто-то отлучается?

И пошла, словно триумфатор, гордо вскинув голову.

Вот же нахалка: ведь явно последней фразой она намекнула на «отлучение от церкви»! Я уже тысячу раз пожалел, что позволил магистру встретиться с этой еретичкой, и был так рад, что она ушла, пускай даже ненадолго.

– Глупая еще, молодая, – сказал я, как бы оправдываясь, словно это моя вина в том, что ее голова забита всей этой ересью.

Магистр молчал, нахмурившись и о чем-то размышляя. В тот момент я не на шутку испугался: когда дело будет сделано и журналистка станет не нужна, не захочет ли он проучить еретичку? Вдруг вспомнился недавний рейд, как бью девчонку на языческом шабаше. Смогу ли я так же поступить с Женей?

Она вернулась. Я боялся, что журналистка вновь продолжит свои богохульные речи, но Женя, быть может, заметив мое напряжение (да и реакцию отца Пейна), вдруг примирительно улыбнулась:

– Извините, быть может, я тут наговорила много лишнего. Я вовсе не хотела как-то вас обидеть или оскорбить. Лишь высказала свои соображения. Да и то, заметьте, по вашей же просьбе! Если не хочешь услышать что-то плохое, лучше не спрашивай. А вы спросили.

Видя, что магистр все еще хмурится, она взяла бутылку и наполнила два стаканчика красным вином.

– Тут вы правы. Мы, молодежь, не такие уж и праведники, какими нас хотят видеть учителя.

Один стаканчик она протянула магистру:

– Давайте за примирение.

Отец Пейн поколебался, но все же взял вино.

– За мир! – Она выпила.

– За мир, – кивнул магистр. Но, когда пил, все не отрывал от журналистки недоброго взгляда.

– Ладно, пора мне, – проворчал отец Пейн, поднявшись, и бросил пустой стаканчик в урну. – Удачи вам в Красновке.

И пошел, не оглядываясь.

Я проводил магистра взглядом и сурово глянул на Женю. Та, изобразив саму невинность, пожала плечами: мол, а я-то что? Впрочем, тут я сам был виноват. Знал же, какая она, но позволил им говорить на такие темы. Впредь буду осторожнее!

– Ладно, что было – то было, – вздохнул я. – Пора заняться делом.

И тряхнув ключами от машины, улыбнулся:

– Зато есть и свой плюс: на этот раз не на поезде!

Правда, тут же несколько смутился, поймав себя на мысли: как школьник какой-то, который хвастается перед девчонкой папиной машиной. Будто я пытаюсь произвести на нее впечатление…

Мы сели в микроавтобус. Мой взгляд упал на крестик, болтающийся на зеркале, и вспомнились слова Жени: «Быть может, пора нести мир и добро? Иначе что вас отличает от тех маньяков, за которыми мы сейчас гоняемся?» Почти то же самое совсем недавно имел в виду Рафаэль. Прежде чем уйти.

– Что-то случилось? – спросила Женя. От нее не ускользнуло мое смятение.

– Так, ерунда.

– Нет, не ерунда. – И потребовала: – Давай, колись: что не так?

– Я сегодня бил человека, – хмуро ответил я.

– Ну, зная тебя, не удивлена, – усмехнулась она. – Ты не похож на пацифиста.

– Проблема не в том, что я бил. А в том, что это был мой лучший друг.

– Вот как? Зачем тогда бил?

– Потому что он был не прав!

– У меня такое чувство, что ты сам не очень-то веришь в это. Быть может, он был прав?

– Нет! – Я ударил кулаком по рулю. – Ладно, забудь!

Я повернул ключ в замке зажигания. Мы поехали. Молча. Позади остался вокзал, усеянные желтыми огнями окон черные коробки многоэтажек, наконец мелькнул знак с перечеркнутым красной полосой словом «Погорск». Женя не выдержала тишины:

– Этот друг – он тоже из вашей… церкви?

Едва не сказала «секты», подумал я.

– Мы пришли в Орден почти одновременно.

– Давно?

– Нам было по двенадцать. – Я глянул на нее: – Решила покопаться в моей личной жизни?

– Обещаю, что не стану писать об этом в газету, – рассмеялась она. – Хотя, если история будет очень интересной…

– Твои читатели уснут от скуки. Да и ты тоже, а нам еще ехать не меньше часа. Тоскливо будет рулить под твой храп.

– Обещаю, что не усну. – Она ткнула меня кулачком в плечо. – Ну, не будь занудой. Мне правда интересно, как тебя занесло в эту тусовку.

– Меня не занесло! И это не тусовка!

– Хорошо-хорошо: как ты попал в столь просвещенное общество, о великий воин Света?

– Иди ты!..

– Ну Славочка, не обижайся, я больше не буду! – Она состряпала жалобную мордашку. Ну как на нее можно дуться? – Конечно, сама я не особенно люблю все, что связано с религиозной темой. И все же мне интересно, как люди вообще попадают в подобные сообщества. В мире ведь много верующих людей. Я бы даже сказала, что большая часть населения Земли верит в какие-то высшие силы. Однако лишь единицы приходят в религиозные общины. Что их туда ведет? Нехватка общения, идеологические принципы – или в какой-то момент на них вдруг снисходит просветление?

– В моем случае – ни то, ни другое, ни третье, – ответил я и замолчал. Вовсе не потому, что не имел права об этом рассказывать. Ничего секретного в моей биографии нет. Просто решил немного подразнить журналистку: я же видел, что ее прямо-таки распирает от любопытства.

– Нет, если ты не хочешь, можешь не рассказывать… – Женя произнесла это с такой обиженной миной, что я невольно улыбнулся: ненасытное женское любопытство.

– Тринадцать лет назад погибли мои родители, – все-таки начал я. – В их машину въехал пьяный водитель на грузовике.

– Сочувствую.

– Мне в то время было восемь. Бабушек-дедушек к тому времени уже не осталось, теткам-дядькам на мою судьбу было плевать – так что меня должны были отправить в детский дом. К счастью, у меня была взрослая сестра, старше меня на одиннадцать лет. И ей, как совершеннолетней, позволили оформить опеку.

– Это была Рита? – спросила Женя.

– Она, – кивнул я, и, глянув на нее, заметил: – Удивлен, что ты до сих пор не записываешь. Как статью-то писать будешь?

– У меня хорошая память. Продолжай.