Чтение онлайн

И Рубенс принимается залечивать раны по собственному рецепту – он то и дело отправлялся в поездки, связанные с дипломатическими миссиями. Инфанта Изабелла давала ему секретные поручения одно за другим. Он вел огромную переписку, часто тайную. «В виду порта непрерывно крейсируют 32 голландских корабля, и легко может случиться, что между этими флотами произойдет столкновение. Тем не менее, я полагаю, что мы будем придерживаться оборонительной тактики и первыми не нарушим мира. Но буде английский флот хотя бы на шаг подвинется против флота испанского короля, тогда, поверьте, мир увидит скверную игру».

Он посетил Англию, Францию, Испанию. Встречался с Карлом I, герцогом Бэкингемом, Филиппом IV, кардиналом Ришелье… Крупнейшим дипломатическим успехом художника было активное участие в заключении мира между Испанией и Англией в 1630 году. Секретные совещания с Карлом I он проводил, одновременно работая над его портретом. Питер Пауль Рубенс заслужил дворянство у обоих монархов: Карл I пожаловал его в кавалеры Золотых шпор, а Филипп IV дал звание секретаря тайного совета. Правда, дальнейшие действия, предпринятые по поручению инфанты Изабеллы и отражающие, очевидно, его патриотические и пацифистские стремления – достичь мира между Южными и Северными Нидерландами, успеха не принесли.

Не всякий выдержал бы такое нервное и физическое напряжение. И при этом художник каждый год рисовал десятки картин.

Рубенсу было уже пятьдесят три года, он по-прежнему был красив, элегантен и полон сил. Его любимой жены не было в живых уже четвертый год. Художнику все больше хотелось домашнего уюта и покоя. Одно время он поглядывал на Сусанну – дочку богатого торговца шпалерами и гобеленами Даниеля Фоурмента. Сусанна и раньше была его моделью. В Лондонской Национальной галерее хранится прелестный портрет девушки, который почему-то традиционно называют «Соломенная шляпка», хотя на светлых пушистых волосах Сусанны надета темная фетровая шляпа. Сочные краски, обилие света, сверкающее красотой, молодостью и весельем лицо освещено отраженным солнечным светом… Однако Сусанна вскоре вышла замуж за другого. Но у нее была младшая сестра по имени Елена. Шестнадцатилетняя Елена, белая, румяная, веселая, точно языческая богиня, была воплощением женского идеала Рубенса. И он сделал предложение юной соседской «купчихе».

6 декабря 1630 года в приходской церкви Святого Иакова в Антверпене в присутствии Петра Фоурмента и Даниеля Фоурмента состоялось бракосочетание Питера Пауля Рубенса, «кавалера, секретаря тайного совета его величества и камер-юнкера ее высочества принцессы Изабеллы» с Еленой Фоурмент.

Художник снова был счастлив, и в своих картинах он воплотил стихийную силу всепобеждающей любви. Почти все лучшее, написанное Рубенсом в последнее десятилетие, будет освещено этим чувством.

Вскоре после женитьбы художник написал светлую праздничную картину «Елена Фоурмент в свадебном наряде». Здесь она одна. Тут еще нет той интимности и душевной близости, что была на портрете с Изабеллой. Пока Рубенс восхищается ею как бы издалека, что вполне естественно, учитывая разницу в возрасте. Между ними еще нет духовной близости и взаимопонимания. Поза Елены торжественна, она сидит, чуть подавшись вперед, словно демонстрируя богатство и пышность платья, готовая в любой момент подняться. В ее лице нет той тонкости, того ума, что отличали покойную Изабеллу Брандт. Секрет обаяния Елены – в простодушии и наивной жизнерадостности.

Женитьба Рубенса стала началом нового этапа в его жизни, наполненного безмятежным семейным счастьем. Он приобрел поместье с замком Стен (отсюда название этого периода – «стеновский») в Брабанте, провинции Южных Нидерландов. Отныне главной темой его творчества стали образы близких людей и скромная, но величественная брабантская природа. Но иногда появлялись и другие картины, например «Кермесса». В ней чувствуется влияние Брейгеля Старшего, прозванного Мужицким. По спокойной равнине с высохшей речкой, уснувшими от полуденного зноя деревьями, пологими холмами на горизонте, словно вихрь, проносится толпа разгоряченных, опьяневших крестьян. Они пляшут бешеный танец. Жадно обнимаются пары влюбленных, паясничают старики, матери кормят младенцев грудью, а детишек постарше угощают пивом. Крестьяне спешат насладиться краткими радостями праздника.

Более умиротворен и спокоен «Портрет супругов Рубенс» («Рубенс и Елена Фоурмент в саду»), написанный через год после свадьбы. На нем запечатлена картина семейного счастья – в своем роскошном саду знаменитый художник гуляет с женой, строгая Елена за что-то выговаривает своему пасынку Николасу, мальчик, чуть отстав, слушает упреки со сдержанной почтительностью, сам художник смотрит на зрителя сдержанно и приветливо.

На картинах Рубенса все идиллично. Но не стоит думать, что художнику жилось так легко и все делалось буквально по щучьему велению. Надо обладать силой его характера и твердым духом, его умением добиваться намеченного, чтобы прийти к такому результату. Далеко не все относились к Рубенсу так, как он того заслуживал. Не все, с кем ему приходилось общаться, были умны. Не все были воспитанны. Среди них попадалось много снобов, для которых происхождение и профессия Рубенса изначально ставили его на низшую ступеньку. В 1633 году, имея поручение к герцогу Арсхоту, который возглавлял делегацию Южных Нидерландов в Голландии, Питер Пауль обратился к нему с просьбой выдать ему визу и получил резкую отповедь высокородного аристократа: «Господин Рубенс. Из Вашей записки я узнал, что Вы огорчены проявленным мною неудовольствием в связи с Вашей просьбой о паспорте, что Вы действуете честно и заверяете меня, будто Вы готовы дать отчет в своих поступках. Я мог бы и не оказывать Вам чести моим ответом, поскольку Вы уклонились от обязанности явиться ко мне лично и самонадеянно написали мне письмо, а это годится только для тех, кто равен по положению (…) Мне совершенно безразлично, честно ли Вы поступаете и можете ли отчитаться в своих делах. Могу сказать одно: я буду рад, если отныне Вы узнаете, каким образом люди, подобные Вам, должны писать таким людям, как я».

12 апреля 1632 года он писал Жербье (английскому художнику и дипломатическому агенту Карла I в Нидерландах): «Я вовремя удалился от дел и никогда в моей жизни не оплакивал так мало какое-либо свое решение».

В 1633 году умерла инфанта Изабелла, и Рубенс окончательно отошел от государственных дел и поручений, несмотря на все свои звания и почести.

18 декабря 1634 года в пространном письме Пейреску (ученому и собирателю древностей) Питер Пауль проанализировал и описал обстоятельства своей женитьбы: «Я очутился в настоящем лабиринте, днем и ночью осажденный множеством забот, вдали от своего очага в течение 9 месяцев сряду и все время на службе Двора. Правда, я был в великой милости у светлейшей Инфанты (…) и первых Министров Короля, а также завоевал расположение тех, с кем вел переговоры в чужих краях. Вот тогда-то я и решился сделать усилие, рассечь золотой узел честолюбия и вернуть себе свободу, находя, что нужно удалиться во время прилива, а не во время отлива, отвернуться от Фортуны, когда она еще улыбается нам, а не дожидаться, когда она покажет нам спину (…) Теперь, слава богу, я спокойно живу с моей женой и детьми (о чем господин Пекери, вероятно, рассказал Вашей Милости) и не стремлюсь ни к чему на свете, кроме мирной жизни. Я решил снова жениться, потому что не чувствовал себя созревшим для воздержания и безбрачия (…) Я взял молодую жену, дочь честных горожан, хотя меня со всех сторон старались убедить сделать выбор при Дворе (…) Я хотел иметь жену, которая бы не краснела, видя, что я берусь за кисти, и сказать по правде, было бы тяжко потерять драгоценное сокровище свободы в обмен на поцелуи старухи».

Поставив точку на своей придворной карьере и дипломатической деятельности, Рубенс целиком отдался творчеству. Образ молодой жены стал лейтмотивом его живописи. Идеал белокурой красавицы с пышным чувственным телом и красивым разрезом больших блестящих глаз сложился в произведениях мастера задолго до того, как Елена вошла в его жизнь, превратившись, наконец, в зримое воплощение этого идеала.

Второй брак Питера Пауля Рубенса оказался не менее счастливым, чем первый. Юная жена, подарившая ему еще двух детей, стала не только хозяйкой его дома, спутницей последнего десятилетия жизни, но и послужила совершенной моделью для исполнения многих замыслов художника (возможно, подсказанных как раз ее пышной фламандской красотой), подлинной музой его искусства. Рубенс страстно любил свою жену. Волшебная кисть художника превращала Елену в античную или библейскую богиню. Ее облик, ее фигура, пышные формы тела, перламутровый цвет кожи мы видим на многих картинах великого фламандца.

В это время мастера начали донимать тяжелые приступы подагры. А в последние годы ему приходилось писать картины одной левой рукой, так как правая ему уже не повиновалась. Но картины Рубенса по-прежнему светлы и радостны. Невзирая на болезнь, он все еще собран, жизнерадостен, полон творческих замыслов.

В эти годы он создал прелестные произведения «Меркурий и Аргус» и «Вирсавия».

«Меркурий и Аргус» – миф о возлюбленной Юпитера, которую Юнона – ревнивая жена верховного бога – превратила в корову. Охрану несчастной Юнона поручила стоглазому Аргусу. Меркурий убил Аргуса и освободил Ио.

«Вирсавия» воспринимается не просто как мифологическая красавица, которую на прогулке увидел царь Давид и полюбил, а и как один из самых интимных портретов Елены Фоурмент. В картине мощно звучит основная тема живописи Рубенса – воспевание неиссякаемой, бьющей ключом жизни и всепобеждающей ее красоты.

Художник часто говорил, что не стоит раболепно подражать античным статуям, «потому что человеческие тела теперь сильно отличаются от античных, так как большинство людей упражняются лишь в питье и обильной еде». И действительно, формы Елены очень отличаются от античных идеалов. Но все же муза Рубенса прекрасна, как сама жизнь. Он пишет свою жену и в виде библейской Вирсавии, и богини Венеры, и одной из трех граций, он включает ее изображение в картину «Сад любви», словно наполненную смехом и возгласами молодых пар, собравшихся в парке, шелестом шелковых платьев, трепетом света и воздуха.

Художник изображал своих героев подчеркнуто телесными, в расцвете тяжеловесной красоты. Свойственные барокко черты условности и внешней экзальтации отступают у Рубенса перед могучим напором живой реальности.

Надо сказать, что хотя художник никогда не был любителем пьяных разгулов в быту, он всю жизнь с удовольствием изображал вакханалии, написав целую серию подобных картин (например «Шествие силена»). В сцены мифологического разгула разнузданных, пьяных сатиров и силенов Рубенс включает и людей, которым, как и самому автору, забавно наблюдать за опьяненными дикими существами, порожденными матерью-природой.