Чтение онлайн

Страна перед выбором (и перед выборами!). Необходимы дискуссии, столкновения мнений, споры, новые идеи. А наша интеллектуальная жизнь крайне скудна! Свежих мыслей маловато. И авторы – все те же! Люди, которые появились на газетной полосе в горбачевско-ельцинские годы. Новых не очень-то видно. Вот близкий мне пример. Идет военная реформа, которая представляется вполне разумной. Но выяснилось, что в нашей стране практически некому ее обсуждать. Уважаемое мною «Независимое военное обозрение» пригласило в редакцию специалистов (не состоящих на действительной военной службе), и они все уместились в одной комнате!

Немногим более осведомленных в секретах внутренней политики. Впрочем, вероятно, это не их вина. Как анализировать, не имея точной информации, готовности (и обязанности) чиновников рассказывать о своей работе?

Есть когорта журналистов, которые неплохо разбираются в тонкостях нашей системы, в том, как работает политический механизм. Они лично знают действующих лиц и многое могли бы объяснить. Но воздерживаются от излишней откровенности. Дорожат своим положением.

Если человек активно работает в журналистике, как правило, это означает, что его политические суждения приятны хозяину. В нашей нынешней жизни хозяин – это или сама власть, или люди (структуры), близкие к власти. Журналист, который пишет так, что владелец газеты (радиостанции или телекомпании) доволен, исполняется приятным чувством, что он трудится в полной свободе. Таким образом он превращается в фанатичного сторонника системы, в которой ему хорошо работается. И его раздражают те, кто замечает, что свобода мнений существует прежде всего для людей, которые поддерживают господствующую точку зрения.

Критически мыслящие журналисты, напротив, удалены от власти. Они вправе предполагать. Но не могут знать. К источникам информации их не подпускают, считают «внутренним врагом». К особенностям нашей духовной истории относится то, что понятия «интеллигент», «интеллигентный», «интеллигенция» неизменно сохраняют откровенно пренебрежительный оттенок. С пренебрежением к интеллекту давно следовало бы покончить, но ничего не меняется.

Интеллигент считает своим долгом быть еретиком, идти поперек течения, говорить не то, что говорят другие, противоречить общепринятой точке зрения и вступаться за униженных и оскорбленных. Потому интеллигентов так часто именовали антипатриотами, космополитами, предателями и осквернителями собственного гнезда. Так было всегда. После подавления первой русской революции 1905 года Максим Горький ездил по всему миру и призывал не давать кредиты царскому правительству. Это тоже казалось страшно непатриотичным…

Нонконформизм, стремление ставить под сомнение то, что кажется естественным и принято всеми без сомнения, – то есть оппозиция всему сущему – необходимы критически мыслящему человеку, как рыбе вода. В чем выражается политизация интеллигенции? В протесте против примитивного существующего порядка, в котором главное – деньги и власть. Правящие круги воспринимают такую точку зрения, как вызов. «Критиканы», как говорят телевизионщики, лишаются эфира, то есть возможности публично выразить свою точку зрения. А в результате возникает ощущение бедности интеллектуальной жизни в стране, что в переломные моменты для России губительно.

Невероятна степень лицемерия в нашей общественной жизни. Чиновники с широкой улыбкой говорят, что государству принадлежит всего лишь один из федеральных каналов телевидения и несколько печатных изданий. Но частные владельцы охотно оказывают власти маленькую услугу: приобретают телекомпании и газеты и содержат за свой счет, чтобы те не выбивались из общего строя. Поэтому и приватизация принадлежащих государству средств массовой информации (если произойдет то, о чем намекнул президент) мало что изменит.

Средства массовой информацию не считаются важным институтом общества. Журналисты воспринимаются властью как обслуживающий персонал. Отношение к лояльной журналистике – высокомерно-презрительное: плохо обслужили. К тем, кто сохраняет самостоятельность, кто считает своим долгом работать профессионально, – раздраженно-ненавидящее: вы нам мешаете…

Конечно, большим разочарованием оказались несбывшиеся надежды на оживление политической жизни, на появление общественных дискуссий, жизненно необходимых стране для движения вперед. Президентство Медведева начиналось с разговоров о новой «оттепели», о либерализации, о реформах. Прекраснодушные коллеги мечтали о том, что при Дмитрии Анатольевиче будут созданы условия, в которых журналисты, прежде всего телевизионные, смогут работать профессионально, а не подчиняясь указаниям о том, кого показывать, а о ком молчать. Но все ограничилось некими сигналами и намеками.

После заседания Совета по правам человека при президенте в феврале 2011 года в Екатеринбурге, где выступал Медведев, политолог Дмитрий Орешкин поделился в «Новой газете» своим разочарованием: «Сам по себе жанр аккуратных недомолвок и многозначительных умолчаний начинает утомлять. Да, на этот раз президент сказал больше обычного. И, в общем, в правильную сторону. При полном сочувственном понимании ограниченности его политических ресурсов со стороны много повидавшей аудитории. Беда в том, что эти сигналы уже мало кого возбуждают. Какая, собственно, разница, если время в стране застыло и на гладкой кисельной поверхности ничего не происходит…»

Но почему, собственно говоря, кто-то решил, что Медведев намерен проводить политические реформы?

В самом начале своего президентства, отвечая на вопрос относительно ожидаемой «оттепели», Дмитрий Анатольевич сказал:

– В вашем вопросе уже содержится предположение о том, что «оттепель» нужна. Но что такое «оттепель»? Ослабление влияния государства на жизнь?.. «Оттепель» – это не признак развития государственного устройства. Это переходная фаза к чему-то новому… Нужно ли нам сегодня изменение общественно-политического устройства? Мой ответ – нет. Если же говорить о каких-то надеждах, которые люди испытывают, глядя на того или иного политического персонажа… Могу вам точно сказать, что значительная часть наших людей смотрит в телевизор на конкретного человека и думает: лишь бы ничего не испортил! Все в целом более или менее нормально, лишь бы он не сделал ничего такого, что ослабило бы страну, ее политическую систему…

Так что дальше разговоров не пошло. А если говорить о делах, то самый характерный пример – подписанный Медведевым новый закон, наделяющий Федеральную службу безопасности дополнительными полномочиями для борьбы с крамолой. Власть подтвердила, что озабочена контролем над духовным состоянием общества; исходя из того, что главная опасность исходит от идеологической эрозии, подбирает соответствующие инструменты для влияния на умонастроения.

Все гадают, что ждет страну на президентских выборах 2012 года.

Интеллектуальная публика сходится в том, что уход Медведева с президентского поста окончательно превратит власть в монолит. Пока что само его присутствие на политической арене создает ощущение плюрализма в общественной жизни. Хотя мало кто из политических журналистов сомневается в том, что принципиальных разногласий между президентом и премьер-министром нет.

Почему многие предсказывают возвращение Путина в Кремль?

Нынешние руководители страны извлекли из распада Советского Союза немало уроков. Первый и главный: власть надо крепко держать в руках. Чуть зазевался, и потеряешь. Второй урок – доверять можно только тем, кого знаешь лично и давно. Этот урок точно реализован. Видно, что уход из команды считается худшим преступлением, предательством. Да никто и не уходит.

Власть – это единственное, что приносит удовольствие всегда. Все остальные виды удовольствий доставляют лишь кратковременную радость. К тому же в нашей стране все остальные удовольствия прилагаются к власти. Большой начальник ни в чем не знает отказа. Всем остальным постоянно приходится преодолевать препятствия. Мы на каждом шагу сталкиваемся с людьми, которые нас не любят и говорят нам «нет». А начальнику в нашей стране все говорят «да». Любое желание будет исполнено. Потерял власть – лишился всего. Кто же уйдет по собственной воле?