Чтение онлайн

В этом разделе очерка о «втором» вожде автор хотел бы раскрыть хронику возникновения войны в Корее и ее наиболее драматические моменты, в эпицентре которых был кремлевский диктатор.

Приезжая к полудню в Кремль, Сталин не спеша просматривал обильную почту: донесения Берии, послов, республиканских партийных руководителей, сообщения международных агентств, рапорты с мест. После войны его внимание было приковано не только к Западу, но и к Востоку, где поддерживаемый советским государством Мао Цзэдун одерживал одну за другой победы над Гоминьданом. Стареющий вождь был вполне доволен и своими ставленниками в Монголии и Северной Корее. Ким Ир Сен, привезенный в 1945 году в Корею советскими войсками из СССР, усердно опекаемый советскими советниками, заметно вырос в политическом отношении, набирался опыта государственного руководителя коммунистического типа. И в очередном письме вождь из Пхеньяна докладывал об успехах «социалистического строительства» в стране и просил, чтобы Сталин принял его, Ким Ир Сена, в Москве.

Когда Поскребышев зашел забрать высокую стопку бумаг, Сталин бросил своему верному «оруженосцу»:

– Пусть Берия доложит сегодня вечером, как идет подготовка к испытаниям атомного устройства…

Поскребышев быстро пометил у себя что-то в блокноте. И уже повернувшись, услышал в спину еще фразу:

– Передайте Вышинскому – нужно ответить в Пхеньян: я согласен на приезд Ким Ир Сена. Надо ближе посмотреть на него… Сроки согласуем…

Через полтора месяца после этого указания встреча состоялась. На календаре значилось: 5 марта 1949 года. Никто еще в мире не знает, что ровно через четыре года, в 9 часов 50 минут 5 марта 1953 года, Сталина не станет.

А сейчас встреча произошла в восемь часов вечера в Кремле.

Дипломаты А.Я. Вышинский и Т.Ф. Штыков завели в приемную сталинского кабинета в Кремле корейскую делегацию. Вместе с Ким Ир Сеном были министр иностранных дел Пак Хен Ен, другие высокопоставленные корейские функционеры. Корейцы робко и с благоговением осматривали обитые дубом стены приемной всесильного вождя, поглядывали на лысого Поскребышева за конторкой, еще двух молчаливых, среднего возраста людей в одинаковых темно-серых костюмах, сидевших в углу на стульях.

Вышинский, бывший тогда министром иностранных дел, читателям хорошо знаком. Он стал важным лицом постыдных политических судебных спектаклей в конце 30-х годов. О Терентии Фомиче Штыкове, советском после в Пхеньяне, читатель знает много меньше, если вообще что-либо знает. Крестьянин из деревни Любко с Витебщины стал в 30-е годы комиссаром, быстро выдвинулся. Во времена беспощадной сталинской мясорубки стремительно взлетел на пост второго секретаря Ленинградского обкома партии. В бесславной советско-финляндской войне одновременно был членом военного совета 7-й армии. В Отечественной войне являлся последовательно членом военного совета Ленинградского, Волховского, Карельского фронтов. Во время войны с Японией возглавлял политическую работу 1-го Дальневосточного фронта. Одному из немногих политработников, Сталин пожаловал ему воинское звание генерал-полковника. После войны в 1946–1947 годах Т.Ф. Штыков возглавлял советскую делегацию в советско-американской совместной комиссии по Корее. Возможно, именно поэтому Сталин в 1948 году санкционировал назначение генерал-полковника Штыкова послом в Пхеньян, а фактически сделал первым советником Ким Ир Сена.

После довольно долгого получасового ожидания в приемной Сталин наконец принял делегацию [11] . Выйдя из-за письменного стола, советский вождь своей неторопливой походкой подошел к взволнованным встречей корейцам, по очереди пожал им руки, жестом пригласил занять места за длинным столом. Беседа длилась один час пятьдесят минут. Собственно, говорили только Сталин и Ким Ир Сен. Несколько раз лишь Штыков и Пак Хен Ен подавали голос, чтобы дать необходимые справки.

После протокольных любезностей о дороге и самочувствии Сталин, сразу приступив к делу, спросил, какая помощь нужна Корейской Народно-Демократической Республике.

Ким Ир Сен: Мы утвердили двухлетний план восстановления и развития народного хозяйства. Нам нужны машины, оборудование и запасные части для промышленности, связи и транспорта, а также других отраслей народного хозяйства. Нужны советские специалисты для проектирования новых заводов и фабрик, проведения геологоразведочных работ…

Сталин: Всю эту помощь окажем, дадим и специалистов.

Ким Ир Сен: Экспорт из Кореи не покрывает импорта, и страна нуждается в кредите от советского правительства.

Сталин: В каких размерах требуется кредит?

Ким Ир Сен: В пределах от 40 до 50 миллионов американских долларов.

Сталин: Дадим кредит в сумме 200 миллионов рублей, то есть 40 миллионов долларов…

В таком ключе шла беседа: Ким Ир Сен вежливо просит, а Сталин, как правило, говорит: «дадим», «сделаем», «пошлем специалистов», «примем на учебу». Лишь иногда произносит: «подумаем», когда, например, Ким Ир Сен просит построить железнодорожную ветку протяженностью 58 километров от Краскино (СССР) до Аоди (КНДР). Затем корейский лидер переходит к военным вопросам.

Ким Ир Сен: На юге Кореи еще находятся американские войска, усиливаются происки против Северной Кореи, которая имеет сухопутную армию, но морская оборона отсутствует. Нужна помощь Советского Союза.

Сталин: Сколько американских войск в Южной Корее?

Ким Ир Сен: Около 20 тысяч человек.

Штыков уточняет: Примерно 15–20 тысяч человек.

Сталин: Имеется ли на юге национальная корейская армия?

Ким Ир Сен: Имеется, численностью около 60 тысяч человек.

Сталин (шутя): И вы боитесь их?

Ким Ир Сен: Нет, не боимся, но хотели бы иметь морские боевые единицы.

Сталин: Какая армия сильнее – северная или южная?

Пак Хен Ен: Северная армия сильнее.

Сталин: Во всех военных вопросах окажем помощь. Корее нужно иметь военные самолеты.

Затем Сталин спрашивает, проникают ли они в южнокорейскую армию, имеют ли там своих людей?

Пак Хен Ен: Наши люди проникают туда, но пока себя там не проявляют.

Сталин: Правильно, что не проявляют. Сейчас проявлять себя и не нужно. Но южане тоже, видимо, засылают на север своих людей, и нужна осторожность и бдительность.

После этого собеседники договорились о характере военной помощи, подготовке корейских офицеров в Советском Союзе, о развитии экономических отношений и по другим вопросам {508} . Речь пока прямо не идет о военном объединении двух частей Кореи. Но Сталин, по донесениям Штыкова, знает: в Пхеньяне уже живут этой идеей… Надо все взвесить, отвечает вождь.

Сталин поддержал военную тему, поднятую Ким Ир Сеном, лишь до определенного рубежа, присматриваясь к собеседнику, оценивая перспективы дальнейшего развития Севера и событий на полуострове.

В течение всего 1949 года продолжались интенсивные поставки вооружения и боевой техники, боеприпасов, другого военного снаряжения в Северную Корею. Сталину докладывали об объеме и темпах поставок, вождь ставил свою закорючку «И» (которую можно расценить как «Иосиф» или «ознакомился», «согласен»). Северокорейцы прощупывали прочность позиций южан: нарушали разделительную линию, проводили «разведку боем». После одной из таких вылазок Штыкову из Москвы 27 октября 1949 года пришла грозная шифровка от Сталина: «Вам было запрещено без разрешения центра рекомендовать правительству Северной Кореи проводить активные действия против южных корейцев… Вы не донесли о подготовке крупных наступательных действий 2-й полицейской бригады и фактически допустили участие в этих действиях наших военных советников… Обязываем дать объяснение…» {509} .